Отморозок 9 - Андрей Владимирович Поповский

парку. Я — отдельно, с другой стороны. Когда люди Игнасио полезут на пепелище, а итальянцы подтянутся посмотреть, вы ударите коротко по итальянцам со стороны парка. Не на убой, а только чтобы они решили, что это люди Игнасио стреляют по ним.

Пеппе сразу понял и просиял.

— ¿Y tú? (А ты?)

— Немного раньше открою огонь по людям Игнасио со стороны итальянцев. Для людей Игнасио это будет выглядеть так, будто их атакуют итальянцы. Федералы, отвлеченные пожаром, услышат заварушку и тоже включатся. После этого парк захлопнется для всех трех сторон и начнется общая бойня.

Педро стиснул зубы.

— ¿Y la bolsa? (А сумка?) В такой заварухе, мы ее ни за что не найдем.

Вот тут я выдержал паузу.

— Слушай меня внимательно, Педро. До меня именно сегодня ночью дошла одна простая штука. И она тебе не понравится

— Говори — потребовал Педро.

— Даже если сумка когда-то и была в парке, завтра в этой свалке мы ее не найдем. Ни за пять минут, ни за десять. Даже за час, которого нам никто не даст. Если она лежала просто в трейлере или в сарае, то уже после первого пожара от нее ничего не осталось. А если зарыта где-нибудь поблизости, то чтобы ее найти, нужно копать там минимум неделю. Перерывая весь парк — Я чуть наклонился к нему. — Парк — это уже не шанс. Это просто пустышка, на которую, как грифы на падаль, слетелись все наши враги.

Педро тяжело дышал, но молчал. Он понимал, что я прав. Поход в горы Сьерра-Мадре становился неизбежным. Наконец, он коротко кивнул соглашаясь со мной.

Чало спросил тихо:

— То есть, теперь наша задача — не найти сумку, а просто сорвать чужую игру и уйти оттуда живыми?

— Да. И посмотреть, можно ли вообще еще что-то выжать из этой истории. Мы должны скинуть со своего хвоста всех преследователей, стравливая их между собой. Пусть перемочат друг друга — тогда им будет точно не до нас. Но главное после этого выйти самим. Если станем стороной конфликта и начнем геройствовать, нас там и закопают.

Пеппе кивнул первым.

— Suena cabrón, pero me gusta (Звучит круто, но мне нравится).

Педро зло потер лицо здоровой рукой.

— Yo voy con ustedes (Я иду с вами).

— No. — Я даже не повысил голос. — Ты остаешься здесь.

Он вскинулся:

— ¡Carajo! (Черт!) Я уже нормально хожу.

— Ходишь, да, — соглашаюсь с ним. — Но еще не бегаешь, не падаешь под огнем и не лезешь через парк, полный копов и чужих стрелков. Ты мне нужен живой и здоровый для того, что будет дальше. Поэтому — нет.

Педро хотел рявкнуть что-то еще, но я его добил спокойно:

— Если завтра все пойдет так, как я думаю, после парка у нас останется только один путь — назад, в Сьерра-Мадре. И вот там ты мне понадобишься по-настоящему. Живой. На ногах. А не с дыркой в боку у сгоревшего трейлера. Для нас это намного важней, чем прищемить хвост Игнасио и макаронникам.

Он замолчал.

Чало перевел взгляд на Педро, потом на Пеппе, потом на меня.

— ¿La Sierra Madre? — недоверчиво хмыкнул он. — ¿La tierra del cártel de Sinaloa? (Земли картеля Синалоа?)

— Да. — спокойно смотрю на него и киваю. — El cártel tomó como rehenes a Paulina y a Ernestа (Картель взял в заложники Паулину и Эрнесту). Если мы не принесем им сумку, их убьют. А всех нас потом. Картель возложил вину за пропажу товара на всех людей Габриэля.

— ¡Maldita sea! (Черт возьми) — шумно выдохнул Чало и растерянно посмотрел на Педро.

Тот кивком подтвердил мои слова, добавив.

— Yo por Ernestа voy a donde sea y haré lo que sea (Я за Эрнесту пойду куда угодно и сделаю все).

— ¿Y después? (А потом?) Даже если все получится, нас все равно найдут и отрежут головы. — с сомнением качает головой Чало.

Пеппе мрачно молчит.

— Нас и так убьют, если мы не найдем сумку. А мы ее не найдем. — вмешиваюсь в разговор. — А так у нас будет шанс.

— ¿Cuál? (Какой?)

— Мы освободим заложниц и заберем у дона Альберто наши деньги. Там много. Вы с Пеппе получите по двадцать пять тысяч. С такими деньгами уже можно будет спрятаться.

Чало и Пеппе переглянулись, а потом заулыбались и одновременно кивнули.

— Значит, hoy trabajamos los tres (Значит, сегодня работаем втроем). А завтра выдвигаемся в Сьерра-Мадре — подводит итог Чало.

— Gracias, carnales (Спасибо, братаны)! — с облегчением кивает Педро, который во время этого разговора был очень напряжен. — Я этого не забуду.

— No te pases, cabrón (Не бузи, козел), — ухмыляется Чало. — ¿Cómo te íbamos a dejar en esto? (Как мы тебя бросим в таком деле?) Мне никогда не нравилось, когда в заложники берут женщин и детей. Паулина сестра Габриэля и она наша. Ernesтa es tu hermana, y tú eres nuestro carnal (Эрнеста твоя сестра, а ты наш братишка).

Пеппе только согласно кивнул, подтверждая слова товарища.

— Отлично. Но давайте вернемся к сегодняшней ночи. — Я ткнул пальцем в карту и посмотрел на Чало. — Вы с Пеппе вместе атакуете с одной стороны. Я с другой. Огонь откроете только после меня. Коротко. Точно. Потом сразу смещение и отход. Мы не будем драться по-настоящему. Мы только запустим заварушку, и пусть они дальше веселятся без нас.

Пеппе усмехнулся краем рта.

— Me gusta (Мне нравится). Надерем задницу собаке Игнасио

— Рано радоваться, — остужаю его пыл. — Если кто-то перепутает момент, или начнет палить от азарта, нас перемелют вместе с ними. Но сделать это нужно. Если мы просто исчезнем, за нами могут потянуться: Игнасио, итальянцы, федералы — кто-то из них, или все разом. В Мексику мы уйдем уже с хвостом и тогда ничего не выйдет. Сегодня ночью у нас есть офигенный шанс этот хвост обрубить.

Пеппе посерьезнел и переглянулся с Чало. Педро долго задумчиво смотрел на карту, потом медленно выдохнул.

— Está bien, jefe. Tú mandas (Ладно, шеф. Ты командуешь). — Голос у него был хриплый и злой. — Делай по-своему.

* * *

Ночь еще окончательно не вступила в свои права, но темнота уже сгустилась настолько, что лица приходилось собирать из бликов фар, огоньков сигарет и редких полос света, падавших из распахнутых дверей машин.

Точку сбора Игнасио выбрал не у самого трейлерного парка, а в стороне — на старой площадке возле заброшенного склада стройматериалов, где когда-то складировали бетонные кольца, трубы и арматуру. Теперь там лежали груды