Отморозок 9 - Андрей Владимирович Поповский

— Понял.

Когда дверь закрылась, Томазо снова подошел к карте. Некоторое время он просто стоял, глядя на северную часть за городом, где чернело название трейлерного парка.

Монтано, сам того не желая, помог ему. Закрыл прямую дорогу и заставил искать правильную. Не через Педро. Через место, куда Педро все равно придется вернуться. Томазо взял карандаш и поставил на краю карты маленький крестик. Потом еще один. И еще.

Набросал точки для людей — не слишком близко, не слишком далеко. Так, чтобы видеть и не светиться. Так, чтобы парк стал клеткой для тех кто туда сунется, но они этого не заметили.

На улице уже вовсю шумел день. Лос-Анджелес жил своей жизнью, ни о чем не догадываясь. Где-то федералы уже сидели на своих позициях. Где-то люди Игнасио тоже начинали шевелиться, думая, что охотятся на других.

Томазо едва заметно усмехнулся. Пусть охотятся. Иногда лучший способ поймать зверя — это не гнаться за ним самому, а просто сесть у водопоя и дождаться, пока он туда сам придет.

И, судя по всему, таким водопоем теперь становился старый трейлерный парк на дороге ведущей на Санта-Барбару.

* * *

С момента налета на дом, где держали Педро, прошло уже два дня. Время поджимало. У нас оставалось всего четыре дня. Педро уже вставал и даже ходил по дому, хотя двигался пока осторожно, как человек, который еще не до конца уверен в собственном теле. Плечо у него оставалось туго перетянутым бинтами, на лице не до конца сошли синяки, но в глазах снова появился прежний огонь.

Пеппе и Чало с утра уехали прокатиться по району. В последние дни люди Игнасио, взбешенные нашим налетом, перерыли весь Уилмингтон в поисках Педро. Пеппе и Чало пока были вне подозрений, но я строго предупредил обоих: никаких контактов со своими. Вообще ни с кем. Покатались, посмотрели издали — и назад. Перед этим обязательная проверка на наличие хвоста.

За эти два дня они успели увидеть и мое настоящее лицо. После тридцатилетнего латиноса Хесуса Рамиреса, мое преображение в белого парня двадцати лет, произвело на обоих сильное впечатление. Пеппе аж подпрыгнул на стуле, когда я смыл в ванной грим и вошел в комнату. Чало только вытаращил глаза, но вопросов задавать не стал. После всего, что мы уже пережили вместе, держать их в неведении дальше было глупо.

Теперь парни все чаще обращались ко мне — jefe. Не из подхалимажа. Просто трюк с гримом и налет на времянку Игнасио добавили мне в их глазах веса.

На столе в соседней комнате лежало то, чего здесь еще недавно не было: стрелковое оружие, патроны, и прочие приблуды.

Педро уже не спал. Сидел на краю кровати и смотрел на меня.

— За два дня кое-что подняли. Взял с запасом, — говорю ему, присаживаясь напротив. — Все по твоим наводкам. Я и Чало проехались по нескольким точкам. Теперь у нас есть чем работать и в парке, и в горах.

Педро скосил глаза на дверь.

— Я сквозь сон слышал, как Пеппе утром тащил ящики. ¿Qué conseguimos? (Что взяли?)

— Автоматы — два калаша. Винтовку М-16 с оптикой и глушаком. Ночник. Бинокли. Аптечки. Карту. Кое какие шмотки и снарягу под горы, но надо будет еще докупать. И несколько мин.

— ¿Minas? (Мины?) — он сразу поднял голову.

— Да, разные противопехотные. На всякий случай.

Педро медленно выдохнул.

— Значит, ты и правда готовишься идти в Сьерра-Мадре.

— Только если в парке будет пусто, — отвечаю ему. — Но готовиться надо сейчас, а не потом. Времени все меньше.

Он помолчал, потом кивнул.

— Bueno. Entonces, ¿qué sigue? (Ладно. Тогда что дальше?)

— Сегодня я иду в парк. Один.

Педро дернулся так, что сразу поморщился от боли в плече.

— ¡No, carajo! (Нет, черт!) Я иду с тобой.

— Не идешь.

— Ya estoy bien, puedo caminar. (Я уже в порядке, могу ходить.) — Он поднялся с кровати и зло хлопнул себя здоровой рукой по бедру. — Это мой район. Я знаю этот парк лучше тебя.

— Знаешь. Но сейчас ты не в том состоянии, чтобы туда лезть. — Я посмотрел на него спокойно. — Ты мне нужен как человек, который все опишет и расскажет, а не как лишний риск засветиться. Я иду не за сумкой, а пока только посмотреть издалека и оценить диспозицию.

— ¿A ver qué? (Что смотреть?)

— Кто сидит вокруг парка. Где копы. Есть ли люди Игнасио. Есть ли еще кто-то. Подходы, отходы, слепые зоны. Можно ли туда вообще сунуться так, чтобы не поднять при этом полгорода.

Педро некоторое время молчал, потом мрачно спросил:

— ¿Y Peppe y Chalo? (А Пеппе и Чало?)

— Тоже нет. Пеппе на тихой разведке будет заметен за квартал. Чало умнее, но вдвоем или втроем, мы уже группа. А я должен быть тенью.

— Solo mirar… (Только посмотреть…) — хрипло повторил Педро.

— Да. Только посмотреть.

Он опустил голову, обдумывая. Потом спросил уже без прежнего спора:

— ¿Vas con maquillaje? (Пойдешь в гриме?)

— Конечно. Светить своим лицом, мне там точно не стоит.

Педро кивнул.

— А если там все забито копами и чужими глазами?

— Тогда вернусь. Если увижу серьезную опасность, сразу уйду.

Он еще немного помолчал. Потом поднял на меня взгляд.

— Si el parque está vacío… voy contigo. (Если парк будет пуст… я иду с тобой.) В Синалоа. Хоть в пекло.

— Знаю.

— Нет, не знаю. — Он упрямо качнул головой. — Ahora te lo digo en serio. (Сейчас говорю серьезно.) После того, как увидел все это железо, я понял, что ты не болтаешь насчет Сьерра-Мадре. Значит, и я не струшу.

Киваю с короткой одобрительной улыбкой.

— Хорошо. Но primero el parque. (Сначала парк.) Для Пеппе и Чало пока есть только одна задача — помочь нам с этим. О Синалоа пока ни слова. Время не настало.

— Entiendo. (Понимаю.)

Я встал.

— Пока меня нет, ты лежишь смирно, пьешь антибиотики и не строишь из себя крутого мачо.

Педро криво усмехнулся.

— Sí, jefe. (Да, шеф.)

Я уже шагнул к двери, когда он окликнул:

— Oye. (Эй.)

— Что? — оглядываюсь и смотрю на него.

— Теперь я вижу… Хулио был дураком, что выступал против тебя. Нужно было быть всем заодно, и тогда ничего плохого бы не случилось. Возвращайся. No quiero volver a colgar boca abajo esperando que alguien me salve. (Не хочу снова висеть вниз головой и ждать, пока меня будут спасать.)

Киваю уже без улыбки.

— Intentaré. (Постараюсь.)

И выхожу в