Хозяйственный романс для попаданки - Лора Лей

это только добавляет плюсики к его карме и внешности… Лазаридис, охолонись и включи мозги! Зри в корень! …ну, с таким ростом и там он, думаю, должен быть …выдающимся… — женщина предста-а-авила-а-а. — Тьфу ты, пошлячка! Машка, ну что ты, ей-богу, а?»

Мисс Мэри мысленно прикрыла глаза руками, подышала и продолжила беседу с умным человеком — собой. Внутри.

«Что с батюшкой случилось? С чего это он меня сватать начал? Неужели действительно стареет…? Или чего чувствует? Нет-нет-нет, прочь, изыди! Пусть живет! Выйти замуж …А почему бы нет, МарьВасильна? Вспомни Шарлотт Лукас — раз, и в дамки! Домик, покой и положение — чем не венец счастья для вековухи? Ну, ладно, это неудачный пример… Но ведь есть и другие!»

Действительно, даже в её, Лазаридис, окружении была такая пара… Они прожили в любви и согласии без малого полвека, пока супруга, ее бывшая коллега, не сгорела от рака за полгода во время эпидемии — обследование показало терминальную стадию. Не спасли… Маша уважала и Ольгу Евгеньевну, и ее замечательного мужа, любила бывать в их уютной квартире, слушать смешливую оптимистичную, по-женски мудрую хозяйку, восхищалась ее кулинарными талантами и отстраненно размышляля, почему же её, Машина, судьба сложилась иначе…

«А ведь они, говорила коллега, с мужем-то знакомы были всего неделю… Прям как в «Девчатах»: встретились — полюбили, комнату дадут — поженимся… Прошли и Крым, и Рым, он, офицер — гарнизоны, «афган» и прочие «горячие точки», она — неприятие свекрови-мусульманки, гормональные проблемы после родов, депрессию, переезды и воспитание троих детей (!)…Но как же они хорошо смотрелись вместе — вот пара, и все тут: уважение, любовь, нежность окутывали супругов ощутимо! А внешностью жена мужу уступала сильно (какое-то нарушение случилось, в молодости была красавица)…Но у неё была такая бешеная харизма, что недостатки забывались уже после нескольких минут общения…»

Лазаридис помянула покойную с теплотой в душе…

«Так что всяко бывает, Машка… Смотри, сестры-то все счастливы… Может, у Барнетов генетический код такой, и у Мэри, то есть, у тебя все еще есть шанс? Рискнуть хоть в этой жизни, а? Мишанино предательство отбило у тебя желание даже думать о браке, так припечатало, что ни советы, ни медитации не помогли… Фолкэн — не Заславский, точно… Редко интуиция голову поднимает, а тут нашептывает, что мужик непростой, но надежный, и вообще — ТВОЙ… Да и тятенька не дурак — усмотрел, знать, в нем что-то со своей, мужской колокольни…»

Мэри вызвала в памяти образ гостя, и ее снова поразила собственная реакция — будто знает она человека всю жизнь, принимает его, спокойно с ним рядом, как под защитой… И запах будто бы привычный, и пластика хищная не напрягает, и эти его чуть вьющиеся у висков черные волосы манят их потрогать… Фантазия разыгралась, и попаданка представила картинку…

Вот экзотический мужчина опускается на колено и спрашивает офигенным голосом:

— Мисс Мэри Барнет, Вы окажете мне честь стать моей женой?

На что она, бывшая пенсионерка-одиночка, плюнув на все сомнения и живучие страхи, ощущая от того небывалую легкость и уверенность, без колебаний отвечает:

— Да, мистер Уайт, Белый Сокол, я стану Вашей женой!

Звучат первые аккорды марша Мендельсона, глаза наполняются слезами, сердце колотится…

И в этот момент счастливая фантазия разбивается громоподобным восклицанием невидимого мистера Барнета:

— Поздравляю вас, дети мои! Совет да любовь!

«ЧТООООО?!!!»

Глава 45

Просыпались ли Вы когда-нибудь от вылитой на Вас ледяной воды? Нет? Тогда Вы счастливчик! Потому, что описать словами непередаваемые ощущения от шока, задержки дыхания и полной дезориентации во времени и пространстве проблематично, даже владея великим и могучим… Вернее, особенно им, поскольку объяснить несведущим людям, что вы хотели ЭТИМ сказать, невозможно… А надо…

* * *

Как она выкрутилась из донельзя нелепой ситуации с «без меня меня женили», Лазаридис предпочитала не вспоминать до конца жизни… Произошедшее, когда она выпала из реальности надолго и конкретно, окунувшись в свои размышления и переживания наравне с фантазиями, при том, что, судя по реакции мужчин, была адекватна и даже что-то там вякала «впопад», грубо говоря, попаданка, кроме как промыслом божьим (или его же шуткой), объяснить не смогла ни тогда, ни позже…

«Как раздвоилась, получается… Я-то была «в себе», думала там, вспоминала-мечтала, а со стороны — сидит себе дева задумчивая-молчаливая, кивает нет-нет бантиком, вроде, за базаром следит… И главное, не возражает никому и ничему! Улыбается, блаженная скромница, что списали на смущение и благорасположенность к собеседнику и затрагиваемым темам...Да уж, товарищ попаданка, укатали тебя иномирные крутые горки до потери сознания… Впору исследование начинать о влиянии и последствиях длительного воздержания на психику пожилых трансмигранток, выражающееся в кратковременных спонтанных погружениях в глубины подсознания со смещением фокуса адекватности… Вот как-то так, Мэри, голубушка… А теперь-то что? За что боролись, как говорится…» — Лазаридис вяло копалась в грядках, куда сбежала под предлогом «надо побыть одной», и также вяло анализировала ситуацию.

* * *

Когда мисс Мэри поняла, что привидевшаяся ей сцена предложения руки и сердца происходит в реальности, истинная суть ее души проявила себя непечатным и непонятным присутствующим набором эмоционально-окрашенных звуков: коротких, резких, но явно осмысленных — «bla-а-аde» три раза…

— Мэри, дочка, не волнуйся! Зачем тебе клинок? Что за глупости? — мистер Барнет, оглядев...немного необычно ведущую себя дочь. — Я согласен с Фолкэном, что пока только объявим о помолвке, не будем торопиться с церемонией… Решим вопросы с наследством, тогда и займемся свадьбой. Дорогая моя Мэри, я так рад!

Сэр Эбенезер светился как лампочка Ильича, продолжал что-то бормотать про благодать Божью и необходимость посетить викария (нет, говорить он ничего не будет, надо помянуть Элайджу), с умилением поглядывал на молодых, поцеловал дочь, обнял будущего зятя, после чего заявил, что надо уже, вообще-то, и в дорогу собираться, а значит, ему следует встретиться с сэром Дугласом и договориться о присмотре за коттеджем, потом велел Фолкэну убрать «ЭТО» (кивок на стол), чтобы, не дай Бог… И утопал одеваться, чтобы пойти в город.

Свежеиспеченные жених и невеста остались одни.

* * *

— Мисс Мэри… Я… — начал Фолкэн, но Мэри перебила его.

— Фолкэн, не надо …Сейчас — не надо. Простите, я должна побыть одна… — Лазаридис встала, оправила одежду и прическу, глубоко вздохнула.

— Мэри, если Вы …Я заметил, что Вы были… — опять забормотал мужчина.

— Фолкэн, я не изменю решение! Надеюсь, и Вы — тоже. Чуть позже я постараюсь объясниться… Давайте так: дайте мне полчаса и приходите на огород.

Жених внимательно