Хозяйственный романс для попаданки - Лора Лей

— Мне тридцать один, мисс Мэри. Но какое это имеет значение? — осторожно задал вопрос полукровка.

— Дети, мистер Уайт, дети… Не уверена, что смогу родить детей, хотя очень хочу… Нет, я здорова, физически крепка — ну, насколько это возможно в моем возрасте и условиях жизни. Я много хожу пешком, езжу на лошади, плаваю, по дому и огороду шуршу, так сказать… Радует, что у меня хорошая наследственность — и моя мать, и все сестры многодетные, увидите… Поэтому — предупреждаю, но надеюсь… Есть теория, что межнациональные браки приносят более жизнеспособное и красивое потомство — из-за смешения кровей, вроде… Я Вас не шокировала, Фолкэн? Или, вернее, я Вас достаточно шокировала, мистер Уайт? — спохватилась попаданка, но решила резать правду-матку до конца. «Пан или пропал, короче».

Собеседник не подвел: изогнул лукаво губы, подвигал бровями и чуть насмешливо произнес:

— Снова хотите меня проверить, да? Мисс Мэри, я приложу все усилия, чтобы наша семья была большой и счастливой, не сомневайтесь. И если уж я нашел Вас по воле духов, уверен, они не оставят меня и в этом деле… — мужчина посмотрел на попаданку так, что бывшая пенсионерка почувствовала, как дыхание участилось, а где-то внутри что-то непривычно-подзабыто дернулось… «Ой — ой — ой, гормончики, не гоните, стопэ!» — мысленно дала себе подзатыльник Лазаридис.

— И в этом у нас есть общее — после возрождения я стала фаталисткой… То есть, уверовала в судьбу больше, чем раньше… Раз Вы появились в Литлл-хаусе, значит, так было суждено. Так кто я такая, чтобы спорить с Божьей волей?

— Мисс Мэри, но я — язычник… — с намеком произнес полукровка.

— Суть Ваших верований я понимаю и не порицаю, однако, Вам придется принять англиканство хотя бы для того, чтобы венчаться со мной, Вы же понимаете это?

— Только поэтому? И Вы не против, чтобы я общался с духами, если захочу? — Фолкэн не сомневался в ответе, но ему хотелось услышать его.

— Могу только попросить делать это не на глазах у остальных: во-первых, считаю такое делом глубоко интимным, а во-вторых, Вы не производите впечатление человека настолько глупого, чтобы творить подобное в стране, где христианству отводится значительное место и влияние его на жизнь народа нельзя недооценивать? Фолкэн, мы друг друга поняли? — Мэри недовольно-показательно поджала губы, чем вызвала у жениха широкую довольную улыбку, фыркнула и услышала:

— Мисс Мэри, Вы самая лучшая девушка на свете, а я — самый везучий «краснокожий дикарь» среди всех живущих! Ваш отец абсолютно прав — мы станет замечательной парой! — Фолкэн опустился перед Мэри на колено и торжественно заявил:

— Мэри Барнет, я, Белый Сокол из племени ироку, клянусь быть Вам верным мужем, защищать Вас и наших детей ценой своей жизни, при необходимости, и сделать всё, чтобы Вы были сыты, имели дом, были счастливы и никогда не пожалели, что доверились мне, полукровке и иностранцу! Духи предков, примите мой обет и станьте свидетелями моей клятвы! — мужчина полоснул себя по ладони невесть откуда взятым ножом, окропил землю у ног обалдевшей от его действий попаданки закапавшей из пореза кровью и прикоснулся лбом к коленям сидящей невесты. — Мэри, отныне моя жизнь принадлежит Вам!

«Ебушки-воробушки… Мать честная, Машка, сподобилась ты, девка, кровавой клятвы… А он ведь серьезней некуда сказал… Ну что, МарьВасильевна, вот он, суженый-ряженый, у ног твоих… Шутки — шутками, но могут быть и дети… Господи, ну что за дичь в голову лезет? Надо кончать… Или я уже…? Опять отключилась, что ли, дура? Подними мужика, пока кто не увидел!» — каким-то чудом пришла в себя попаданка.

— Фолкэн, что Вы делаете? — Мэри потрясла мужчину за плечи.

— Мисс Мэри, Вы принимаете мой обет?

— А у меня есть варианты? Простите, Белый Сокол, я нервничаю… Я согласна, только вставайте! И порез надо промыть… Вы прям мальчишка какой-то… Прав батюшка — за Вами глаз да глаз нужен. Идемте лечиться! — и Лазаридис, схватив жениха (или уже мужа?) за руку, потащила его в кухню, где Энни хранила «аптечку» с мазями, чистыми лоскутками и прочими элементами первой помощи при бытовых травмах.

* * *

Белый Сокол, улыбаясь во весь рот, шагал за ворчащей будущей женой и желал, чтобы тропинка не кончалась… Он поднял глаза в небо, и на миг показалось, что он услышал клекот своего птичьего двойника и даже увидел его стремительный полет. «Спасибо, предки! Спасибо!» — облегченно выдохнул полукровка и уверился в том, что всё у них с Мэри будет хорошо. И ВООБЩЕ ВСЁ будет хорошо!

Глава 47

Лето 1828 года для семьи Барнетов и их ближней родни было запоминающимся из-за гостей и событий, планов и предчувствий, не обсуждаемых, но живущих в сердцах всех без исключения причастных к ожидаемым переменам… Для Мэри Барнет оно осталось в памяти чередой ярких моментов, запущенных приездом Лиама и Фолкэна (о возможной индийской родне она предпочитала тогда не думать).

* * *

Провожаемые плачущими служанками и обещающим присмотреть за домом сэром Дугласом, Барнеты погрузились во взятую у предводителя лишнюю карету (зачем нанимать?), Том сел на козлы, Дик и Фолкэн — на лошадей, и путешественники пустились в путь длиной аж 173 мили (228 км) (через полстраны фактически), во владения маркиза Ноттингемского.

Первой остановкой предсказуемо стал Рединг, где пришлось продать лошадей, на которых в Беркшир приехали заморские гости, и обновить, а точнее — приобрести для них же приличествующий ситуации гардероб. Ну, хотя бы часть его, дабы не привлекать к необычным путникам внимание любопытных зевак: мало того, что парни были длинноволосые и слишком смуглые, так наряды коренных канадцев зримо отличались от распространенных в Британии.

Последнюю проблему решили в первой же портновской лавке на окраине города, хотя мистер Барнет настаивал на более дорогом заведении. Его убедили, парни переоделись там же, и далее двигались в сторону Абингдона уже в относительно европейском платье, только прически выдавали в родственниках иностранцев.

Лошадей продали на скотном рынке, купив взамен подороже и повыносливее. Фолкэн извинялся перед дядей (отцом он называть сэра Эбенезера не решался, несмотря на настойчивые просьбы последнего), что пришлось задержаться в городе, но выбора коняшки не оставили — не предназначены они были для верховой езды на дальние расстояния.

— Я уже в Лондоне понял, что беру не скакунов. Но время поджимало, внимание мы и так привлекли достаточное… Так что взял, что было, и мы с Хоуком рванули, надеясь, что до Пендлитона их силенок хватит — сказал Белый Сокол,