Микробиолог. Спасти Ленинград. - Валерий Александрович Гуров

Я перевёл взгляд на Василия Ивановича.

Он сидел неподвижно, положив ладони на нашу потёртую папку. Не делал записей, не оглядывался по сторонам. Только один раз, словно почувствовав мой взгляд, едва заметно кивнул.

Ждать оставалось недолго.

Закончился очередной доклад, закончились и вопросы к нему; Попков заглянул в лежавший перед ним листок.

— Принимается к сведению. Следующий.

Секретарь поднялся.

— Вопрос… о производстве пищевых дрожжей из древесного сырья. Докладчик — товарищ Шорников, Лесотехническая Академия.

Я заметил, как Шарков едва заметно выпрямился.

В зале, однако, почти ничего не изменилось — кто-то перелистывал записи, кто-то тихо переговаривался с соседом; военный в первом ряду снял очки и устало потёр переносицу.

После разговоров о десятках тысяч тонн муки, сотнях вагонов и миллионных оборотах торговли какие-то дрожжи казались вопросом совершенно незначительным; непонятно было даже, зачем их сюда вынесли.

Шорников поднялся без спешки, поправил лежавшие перед ним бумаги; он хорошо подготовился, это чувствовалось сразу — никакой импровизации, каждый лист на своём месте, каждая цифра заранее отмечена.

Он дождался полной тишины.

— Товарищи… — голос его звучал спокойно и уверенно.

— В соответствии с постановлением бюро Ленинградского областного комитета ВКП(б) работы по организации производства пищевых дрожжей из древесного сырья сосредоточены под единым научно-техническим руководством кафедры гидролизных производств Ленинградской лесотехнической академии…

Я искоса взглянул на Шаркова — никакой реакции, словно именно этого он и ожидал.

— В настоящее время получены материалы, подтверждающие принципиальную возможность производства пищевых дрожжей на гидролизатах древесины, — продолжал Шорников. — Лабораторные исследования завершены. Производится проектирование опытной установки с использованием самого передового промышленного оборудования…

Я невольно отметил про себя каждое слово — «получены материалы»; не «мы получили», не «нами разработано», и даже не «в нашей Академии».

Очень аккуратная, юридически безупречная формулировка.

И вместе с тем…

Все эти «полученные материалы» ещё неделю назад стояли в нашем цехе в виде бочек, кое-как сваренных труб, подтекающих фланцев и ведёр, которыми мы вручную переливали гидролизат.

Шорников не лгал — но и всей правды не говорил тоже.

— … по завершению опытных работ предполагается разработка типового проекта установок малой и средней мощности с последующим внедрением их на предприятиях города…

Вот оно — наконец прозвучало главное: «по завершению опытных работ».

Шорников повторял своё — сначала довести технологию до совершенства, потом внедрять, мы же уже несколько недель жили по иному принципу, «запускать сейчас, исправлять по дороге».

И именно из-за этих нескольких слов через несколько минут и должен был начаться весь сыр-бор.

Шорников перевернул страницу.

— При разработке установки особое внимание уделяется вопросам санитарной безопасности, устойчивости процесса и возможности использования стандартного оборудования, имеющегося на предприятиях города…

Он говорил без нажима, не повышал голоса, не пытался произвести впечатление — и вообще не смотрел в нашу сторону.

— Предварительные расчёты показывают, что после завершения опытных работ производство пищевых дрожжей может быть организовано на ряде предприятий Ленинграда без строительства специальных заводов, с использованием существующей производственной базы…

Несколько человек в первом ряду подняли головы — им это было уже интересно.

Шорников прекрасно понимал свою аудиторию.

— Следует особо отметить, что пищевые дрожжи представляют собой высококонцентрированный белковый продукт с высоким содержанием витаминов группы B. После высушивания они хорошо переносят длительное складирование и перевозку, не требуют специальных условий хранения и могут использоваться как самостоятельная пищевая добавка, так и при изготовлении первых или вторых блюд. Это позволяет рассматривать их как перспективный резерв для снабжения Красной Армии, госпиталей и предприятий общественного питания…

Всё правильно, Шорников объяснял хозяйственникам, почему это нужно и важно.

— Вместе с тем следует отметить, что переход к промышленному выпуску продукции возможен лишь после окончательной проверки технологического режима, санитарного контроля готового продукта и подтверждения устойчивости работы опытной установки…

Я невольно отметил про себя это «лишь» — одно короткое слово, но именно оно отделяло лабораторию от производства.

— В настоящее время кафедрой гидролизных производств Ленинградской лесотехнической академии заканчивается разработка технической документации. После завершения опытных испытаний будут представлены предложения по организации серийного выпуска пищевых дрожжей на предприятиях города.

Шорников перевёл взгляд на Попкова.

— Доклад окончен.

В зале стало тихо; сам же Попков, однако, не торопился.

Он ещё раз просмотрел лежавшие перед ним записи, коротко обменялся несколькими словами с секретарём, затем поднял голову.

— Вопросы к докладчику?

Несколько секунд никто не двигался.

Василий Иванович очень медленно снял ладони с лежавшей перед ним папки; но руку поднимать он не торопился поднимать — ждал.

И мне показалось, что ждал он вовсе не своей очереди говорить, а первого вопроса Попкова, потому что именно от него зависело, о чём сейчас пойдёт разговор — о технологии или о времени.

— Тогда у меня вопрос, — сказал Попков. — Товарищ Шорников, всё, о чём вы доложили, сомнений не вызывает, но! — Пётр Сергеевич слегка постучал карандашом по разложенным бумагам, — скажите мне главное. Когда именно Ленинград получит первые пищевые дрожжи?

Шорников словно ожидал именно этого вопроса.

— При благоприятном ходе опытных испытаний, товарищ председатель, ориентировочно через полтора-два месяца можно будет перейти к промышленному освоению процесса…

— А раньше? Раньше никак нельзя?

Шорников едва заметно покачал головой.

— Это означало бы принять на себя риск выпуска продукции по ещё не полностью отработанной технологии.

Попков несколько секунд молчал, а потом спросил вновь, но уже совсем другим тоном.

— А сейчас? Что делается сейчас?

— Сейчас ведутся опытные работы.

— Продукция уже получена?

— Получены отдельные лабораторные партии, — честно ответил Шорников.

Попков сделал ещё одну короткую пометку.

— Понятно.

Он обвёл взглядом зал.

— Товарищи… насколько мне известно, этим вопросом занималась не только Лесотехническая академия, но и ВНИИГС, не так ли, товарищ Шарков?

Василий Иванович спокойно поднялся.

— Именно так, товарищ председатель.

— Так что ж вы тогда отмалчиваетесь? Докладывайте!..

Шарков не стал заглядывать в бумаги и вообще открывать папку.

— Докладываю, Пётр Сергеевич. Четыре опытных установки смотитрованы, работают и выдают продукцию.

В зале кто-то негромко кашлянул, кто-то вполголоса сказал «ого!».

— Работают и выдают продукцию, товарищ Шарков? — в упор спросил Попков. — Вы отвечаете за свои слова, Василий Иванович?

— Так точно, товарищ председатель, полностью отвечаю. Готов лично продемонстрировать все четыре работающих производства.

— То есть дрожжи вы получаете?

— Получаем.

Попков положил карандаш и впервые с начала заседания слегка подался вперёд, точно готовясь к