Изгой - Герман Иванович Романов

триста, редкие кусты оставлены на четыреста, а деревья – на пятьсот шагов. Вообще-то пуля Нейслера могла добить и на шестьсот шагов, но на такую дистанцию могли стрелять только самые опытные стрельцы. Но для обычных мушкетов такое расстояние было вдвое больше, а для пищалей даже втрое – причём точность становилась никакой.

– Сейчас посмотрим, что значат дальнобойные ружья в руках умелых солдат, – пробормотал Юрий и громко скомандовал, видя, как татары доскакали до кустов и начали поднимать луки:

– Огонь!

Со стен громыхнули ружья, и когда пороховой дым немного рассеялся, уже последовали новые выстрелы – подготовленный стрелок делал их до четырёх в минуту, но и три являлись прекрасным результатом. Но сейчас почти все стрельцы перекрыли установленные нормативы, в ход одновременно пустив больше сотни ружей.

Тоскливое ржание беспощадно избиваемых коней, громкие крики и хриплые предсмертные стоны татар – несколько минут стояла ужасная какофония. И всё закончилось: полсотни разбойников были истреблены вместе с лошадьми. Крымчаки в ужасе настёгивали коней, стремясь поскорее выйти из-под губительного и совершенно неожидаемого ими обстрела. А им вслед летели пули, лошади с татарами падали, даже выскочив за линию деревьев, от которой ни один лук просто не добьёт до частокола.

– Урок разбойники усвоили, больше приближаться не будут. Не захотят погибнуть – ведь они пришли за добычей, а не за смертью.

Глава 7

– Что, чумазые, такая война вам не по нутру?!

Татары отхлынули от стен Славянска: попытка обстрелять город зажигательными стрелами не просто провалилась, а потерпела полный крах. Вернее, для «людоловов» произошло жуткое фиаско – даже в ночной темноте хорошо проглядывались конские туши.

По ним и вели прицельный огонь не только со стен, но и из засек, заранее подготовленных для прикрытия стрельцов, пошедших в поиск за стены и решивших попытать удачу.

Немудрёное сооружение, которое использовалось с давних времён, только творчески переработанное. Своего рода знакомые по всем военным фильмам XX века противотанковые «ежи», в которые превращалась связка из трёх кольев. Такие рогатки, установленные вплотную друг к другу, да с наброшенными и переплетёнными верёвками, становились для любой конницы непреодолимым препятствием, особенно когда за ними располагались стрелки с убойными фузеями, стрелявшими втрое дальше обычных степных луков. Да и конь со всадником – гораздо большая мишень, чем вставшие на колено стрельцы.

Юрий был не просто приятно удивлён, скорее ошеломлён тем преимуществом, что показала пуля Нейслера перед луком. Татарская конница, попав под точные залпы, всегда несла большие потери и сразу откатывалась, что днём, что теперь ночью…

– Солеварни пограбили подчистую, княже! А вот Бахмутский городок взять не смогли – донцы отбились. Обоз сюда идёт, к броду – ногаев в охранении четыре сотни, не больше. Орда ушла дальше на полдень, только пыль столбом стоит. Думаю, скоро повернёт обратно и с востока нагрянет на кальмиусские городки.

Глаза Грицая возбуждённо блестели, ноздри хищно раздувались от предвкушения скорого боя. Ещё бы – любимое для всех запорожских и донских казаков занятие начиналось – лозунг как у большевиков, о котором однажды прочитал в книге про знаменитого гуляй-польского анархиста Нестора Махно: «Грабь награбленное»!

Осада Славянска и Торского городища не продлилась и суток – татары категорически не пожелали нести жутких потерь от дальнобойных пуль. Тем более что «коварные урусы» их сознательно спешивали, а такое для кочевников смерти подобно. Остаться даже без заводных коней в разбойничьем набеге – жуткая перспектива. Ведь уйти от неминуемой погони казаков, что быстро собирались в полусотни и сотни, станет для налётчиков крайне затруднительным делом.

Так что ногаи предпочли не рисковать, ушли на юг, или «полуденную сторону», даже толком не ограбив селения – добычу увозить было не на чем. Все повозки и телеги жители угнали в лес или в крепости, благо имели на это несколько часов времени из-за раннего предупреждения, ведь все увидели сигнальный дым с кряжа.

Отряд для вылазки вывели из двух крепостей изрядный: более двух сотен всадников, полторы сотни посаженных в сёдла стрельцов – «ездящей пехоты» – с коноводами. И двинулись на юго-восток, к Бахмутскому городку, где стояли солеварни. Но, получив донесение от высланной далеко вперёд казачьей сторожи, отошли к бродам у будущей Дружковки. Степь только на первый взгляд большая и ровная, но удобных маршрутов для больших возов с добычей и привязанных к ним пленников не так и много.

Вот здесь и решили перехватить караван с невольниками и награбленным у них имуществом. Засаду организовали быстро, отведя лошадей в балки и оставив на коноводов. Заняли огневые позиции, отправив вперёд казаков: нужно было заманить авангард татар в подготовленную ловушку и тем самым значительно ослабить воинство «людоловов».

– Скачут, княже! Охоту на наших устроили!

– Ничего, сами скоро дичью станут!

До полусотни татар гнались за десятком казаков. Грицай играл с ними в смертельно опасное занятие, стараясь сильно не отрываться от преследующих крымчаков и тем самым распаляя их призраком скорой победы в успешной погоне, в которой азарт зачастую затмевает рассудок. И глаза уже не видят ничего вокруг, кроме удирающей добычи.

Разбрасывая мириады брызг в стороны, казаки на полном скаку влетели в Кривой Торец, обмелевший в это жаркое время. И припустили на взгорок, не оборачиваясь на радостный визг татар, что почти их настигли. Вот только рано степняки обрадовались, не подозревая, что здесь для них притаилась неумолимая смерть.

– Огонь!

Команды можно было не подавать: стрельцы нутром чувствовали, когда следует открыть стрельбу. Берега окутал густой пороховой дым: палили из-за камышей и кустов, и главное – со стороны пригорка, что закрывал татарам бегство назад, к видимому вдали каравану.

Степняки попали в классический «огневой мешок», вырваться из которого удалось немногим. Их тут же бросились преследовать казаки, настигая самых нерасторопных ногаев и безжалостно их рубя. А стрельцы уже строились в колонну, мимоходом добивая подранков: «людоловы» в невольники не годились, так что пощады лучше не давать.

– Ружья зарядить! Шагом марш!

Отдав команду, Юрий быстро пошёл рядом с вытянувшейся колонной. Теперь нужно было поторопиться, благо у татар царило полное замешательство. А оставшиеся за спиной нестроевые уже принялись собирать трофеи – и первым делом извлекать из трупов людей и лошадиных туш дорогой и жутко дефицитный свинец. Убитых татар вскоре обдерут до нитки: в хозяйстве всё сгодится, особенно почти задарма.

Жаль, что годного оружия на продажу у них ничтожно мало: сабли – одна на троих, а дорогие османские дальнобойные луки встречались совсем редко, один на сотню. Но продать их можно было рублей по тридцать каждый, не