Шрамы седьмого чародея - Алессандра де Амальфи

– Зачем тогда Кьяра позволила мне отправиться в Тэлфорд? – спросил я, хотя и не планировал произносить вопрос вслух. Все лица обратились ко мне, и ни в одном я не нашел понимания. – Посудите сами. Хорошо, отправлять Лорелею нельзя – она должна вселяться в тело Иветт, у нее иная задача. Но почему раз за разом не посылать Холдена, пока он не добьется нужного результата?

– У него не хватало смекалки, – поморщилась Зария. – Придумать он мог только как кого-то оскорбить, напиться и обесчестить какую-нибудь бедняжку в очередной таверне. Он был силен, – она дотронулась до своей раны, – но мог действовать только по четкому плану.

– К тому же если план состоял именно в том, чтобы свести Фабиана с ума, – добавил Тристрам, – ты идеально для этого подходил.

Я изобразил нестерпимое страдание и глубоко вздохнул.

– Ты когда-нибудь перестанешь напоминать, что я – бесконечно саднящая заноза в твоей заднице?

– Никогда.

Вив трижды ударила вилкой по бокалу, чтобы привлечь к себе внимание. Поначалу она просто поднялась на ноги, но затем, оглядев присутствующих, поняла, что выглядит недостаточно внушительно, и забралась на стул, чтобы смотреть на всех свысока.

– Давайте выпьем за то, что мы уцелели, – звучно заявила она, поднимая бокал над головой. – И пусть в наши задницы впиваются занозы и чьи-то пальцы, если это значит, что мы все еще живы!

Мы еще на середине фразы хором прокричали что-то вроде «ура!», но я так и не смог сделать глоток – рассмеялся и чуть не захлебнулся в собственном бокале. Скверная была бы смерть.

– Мелкая ты негодница.

Она подмигнула мне и, усевшись обратно, высунула язык.

– Старикан.

Зария изъявила желание отправиться в свои покои, и мы дали Тристраму время, чтобы проводить ее, пообещав, что дождемся его на вершине башни. Я хотел показать это место Фабиану и Вив. И сам желал взглянуть на него – вполне возможно, в последний раз. Вообще-то туда допускались только Верховные, даже студентам Ателлы вход в заветную комнату был заказан, ведь там хранилась главная реликвия Гептагона – вещь слишком дорогая и опасная, чтобы позволять всем желающим на нее глазеть.

Маркус сказал, что оставит нас: нога, из-за которой он ходил с тростью даже будучи чародеем, не позволила бы преодолеть столько ступеней на пути к вершине. Иветт вызвалась ему помочь.

С вершины башни всегда открывался прекрасный вид, особенно когда солнце вставало или заходило за горизонт. Поблизости не было замков или башен, ничто не мешало любоваться силуэтами гор и облаками, лениво плывущими по огромному небу. Но при взгляде на чарующие просторы лишь ярче ощущалась пустота, которой дышала комната за спиной, и никакие книги и мебель не заполняли это безжизненное пространство. Ателла потеряла хозяина. И отчаянно нуждалась в новом.

– Совсем не похоже на Тэлфорд, – вздохнул Фабиан, уже несколько минут завороженно смотрящий на пейзаж за окном.

– Гептагону не нужны стены, чтобы защитить себя.

– Тэлфорду они тоже, впрочем, не нужны, – улыбнулся он, на мгновение взглянув на меня. – У нас теперь целое семейство виверн. Вряд ли кто-то решится сунуться на главный остров.

За нашими спинами послышался скрип, будто кто-то отодвинул стул, и я обернулся.

– А что это…

Вив потянулась к древней книге, лежащей на середине стола. Я не стал даже пытаться предостеречь ее словами – сразу ринулся вперед, схватил за руку и оттащил, пока она не успела ее коснуться. Гримуар не терпел чужаков. Под его обложкой, казалось бы, потрепанной и рассыпающейся, хранились знания тысяч чародеев, которые веками вносили в него записи и оттого заключали там частички своих душ. Все мы очень ревностно относимся к своей силе – даже за крупицы готовы драться насмерть.

Все они. Я больше не входил в их число.

Вивиан вырвалась из моей хватки и зачем-то отряхнулась, оскорбленная до глубины души.

– Что, нельзя?

– Следовало предупредить заранее, – признал я. – Не стоит его трогать.

– А что там внутри? – прищурилась Вив.

– Ты не поймешь ни слова.

– Эй, я умею читать!

Она занесла руку, чтобы отвесить мне оплеуху, но в последний момент будто задумалась, не сломаюсь ли я пополам от ее удара, и просто разрезала ею воздух. Нельзя было отрицать, что все так и случилось бы – судя по слабости в теле, я мог пострадать и от меньшего, – но эта осторожность с ее стороны заставляла меня почувствовать себя стариком.

Тристрам вошел в зал сияющий, словно натертая золотая ваза, за которой любители волшебных игрушек несколько раз посылали меня на Восток – верили, что внутри сидит некто, исполняющий любые желания, – и развел руками, будто хотел обнять весь мир. Я удивился тому, как быстро он оправился, но знал, что он мог мастерски прятать настоящие чувства. Пока он верит, что боролся за правое дело, будет держаться – и ни минутой дольше.

– Ну что, ваше величество, какие планы? – заголосил Тристрам. Непривычно оказалось слышать столь радостные интонации в этом месте. Обычно тут говорила лишь Кьяра, и тон ее был приказным или упрекающим, а все, кто отвечал, чаще оправдывались или робко предлагали варианты. – Возвращаетесь домой?

– Пожалуй, пора. Тобиас там, наверное, с ума сходит от ожидания.

– Он храбрый малый, – возразил Тристрам. – Справится.

Я вспомнил, как однажды напугал Тоба на стене, появившись за его спиной, и не сдержал смешка. Легко быть храбрым, когда не слышишь одним ухом – меньше поводов для беспокойства.

– А какие планы у вас, господин директор? – поинтересовался я. Как и ожидалось, Тристрам мгновенно смутился. – Готовы браться за восстановление Кетрингтона? Их доверие придется завоевывать с нуля.

– Не называй меня так.

– Почему же? Не думаю, что ты заставишь Зарию руководить школой. Иных вариантов не остается.

– Справляться с тем, что мы натворили, придется годы, если не десятилетия, – вздохнул он, поправляя непослушные кудри. Его волосы почти отросли до той прически, с которой я в последний раз видел его в мире, откуда пришел, и по которой все это время так скучал. – Мы, конечно, чародеи, но отстроить столько домов вдвоем без рабочей силы…

– Так найми ее.

– У меня нет сбережений, – слегка стыдливо признал Тристрам.

– Зато есть у меня. И теперь они твои.

Вив широко раскрыла рот, чтобы продемонстрировать удивление, хотя это, конечно, было игрой. Именно она напомнила мне о том, что Кетрингтон вообще надлежит восстанавливать – я бы о таком просто не подумал. Обычно я делал все, что от меня требовалось, получал деньги и исчезал, возлагая последствия, какими бы страшными они ни были, на