Воительница - Елена Александровна Тимофеева

Воительница не посмела перечить, и медленно пошла вперёд, вглядываясь в выжженный песок. Она слабела, кровь текла из раны и таяла под ногами, будто вода в куске сахара.

– Я с тобой, – Арефа догнал её.

Пошла за ними и принцесса. Лишь Ливий остался с магистром. Принёс свой мешок, достал из него кусок чистого полотна и принялся перевязывать раненую руку.

– Иди к ним, – сказал Арий Конрад, – Демира отыщет источник, и ты исцелишься.

– Успею, – магрибский вор оторвал зубами край полотна и завязал узел, – тебе совсем не жаль её? – кивнул он в сторону воительницы. Она шла тяжело, шатаясь, кровавый след тянулся за ней.

– Жалеют слабых и немощных, а она сильная, – ответил магистр.

– А мне жаль Демиру, – Ливий расправил повязку на руке, – хоть и сильная, а я жалею её.

– Как тогда, в Магрибе? – зло усмехнулся магистр.

Ливий повернулся, изумлённо оглядел его – Арий Конрад вновь принял облик человека – и присвистнул:

– А ведь не ошибся я! Демира потому и трахнулась со мной, чтобы тебя побесить! А сказала, тепло ей нужно…

– Нужно, – кивнул Арий Конрад. В его серых глазах кристаллами застыла боль, искрилась, сверкала иглами, такая острая, пронзительная, что вору стало не по себе, – но я не смогу дать ей того тепла.

– Ты же любишь её! – вырвалось у Ливия.

– Что с того? – магистр безучастно пожал плечами. – У меня свой Путь, а у неё – свой. Я не безумен, чтобы ради неё свернуть со своего Пути, и не стану помехой на Пути её.

– Путь, Путь! – с досадой проговорил Ливий. – Дался тебе этот Путь! Вон у меня нет никакого Пути, и что? Это не мешает мне жить.

– Ну как же, – мягко возразил Арий Конрад, – есть. Ты много лет мечтаешь обресть несметные богатства, но когда тебе уже рукою до них подать, они ускользают от тебя.

– Верно, – магрибский вор в задумчивости пощипал бороду.

– Знаешь, почему?

– Почему?

– Потому что это твой Путь. Ты не так алчен, как кажешься с виду. И если бы Путь твой завершился скоро, без терний и преград, жизнь твоя стала бы серой и пресной. Ты странник, а не скарабей. Тебе нужен Путь, чтобы идти вперёд.

– Ты что хочешь сказать? – нахмурился Ливий. – Что мне обломаются сокровища Ормузда? Курт, да я тебе тогда все космы повыдергаю.

– Получишь ты свои сокровища, – успокоил его Арий Конрад.

– Ну, – кивнул вор, – и останусь, по-твоему, без Цели и Смысла, так?

– Нет, – покачал головой магистр, – ты пойдёшь дальше. Ибо предела совершенству нет. Я полагаю, ты спрячешь эти сокровища, и, движимый мечтой, что сможешь обрести ещё большие, устремишься на их поиски.

– Хорошо говоришь! – Ливий ткнул его пальцем в грудь. – Век бы слушал. Твоими устами да мёд пить.

– Иди к источнику, – велел магистр, – у тебя голова разбита.

– Чему там разбиваться? – Ливий постучал пальцем по лбу. – Там же кость! Ну, а ты как же? – спросил он. – Обретёшь своё Бессмертие, и без Цели останешься?

– Почему же? – Арий Конрад пожал плечами. – У бессмертных свой Путь.

Демире не пришлось долго искать. Среди почерневшего песка блеснуло что-то, нестерпимо – яркое, режущее глаза. Она присела, протянула руку, нащупала грани металлического шлема, разрыла песок, стараясь не смотреть – такой свет исходил от него, что ослепить мог – и перевернула чашей вниз. Ледяная струя хлынула ей на руки. Демира зачерпнула влагу в ладонь, понюхала, осторожно попробовала. Вода была свежей, чистой, вкусной, и с первым глотком воительница почувствовала, как в её тело возвращается сила. Она набрала воды в горсть, плеснула на рану в боку, и кровь сразу остановилась.

– Идите сюда! – позвала Демира. – Я нашла источник.

Рана затянулась и исчезла без следа. Демира смывала с лица и рук кровь и грязь и вдруг почувствовала что-то в своей руке. Она разжала пальцы и посмотрела. На ладони, тускло поблёскивая, лежал покрытый зеленоватой окисью большой медный зуб. Его принесла вода.

Арий Конрад стоял и смотрел, как она идёт навстречу – исцелённая, свежая, полная сил – и лишь богам было ведомо, о чём думал он в этот миг. Демира встретилась с его взглядом – чистым и безмятежным, как ветер в вершинах гор.

– Это и есть моя награда? – она протянула руку, показав магистру древний медный зуб.

– В самый трудный час, когда решаться судьба твоя будет, – произнёс Арий Конрад, – на равнине, где много места, зарой этот зуб в землю. Но помни: в самый трудный час. Ибо лишь единожды возможно сотворить это чудо.

Демира согласно кивнула и спрятала зуб в свой дорожный мешок. Магистр продолжал смотреть на неё, спокойно и равнодушно, но что-то таилось в глубине его глаз, будто быстрый родник бежал по дну озера, скрываясь за его незамутнённой верхней гладью.

– Конрад, – Демира хотела бы, чтобы голос её звучал твёрдо и не дрогнул, – давай уйдём с этого кровавого поля. И разобьём, наконец, уже лагерь.

– Идём, – согласно кивнул магистр, – остался последний день, и мы войдём в святилище Ормузда.

Демира вспомнила о предначертанном соитии магистра и принцессы на алтаре у входа в святилище и сказала себе, что сможет и должна пережить этот день.

Глава пятнадцатаяКонец Пути

Луна жёлтым разбойничьим оком смотрела сверху на безмолвные белые барханы. Пятеро чужестранцев находились там, но не были затеряны в пустыне, знали, куда идут и близки были к цели.

К утру стужа вползла в пустыню, и вновь Арий Конрад явил чудо своим спутникам. Движением руки и силой заклятия он низверг луч огня с небес и зажёг костёр прямо на голом песке.

Крепко спал в рассветных сумерках один лишь Ливий. Счастливый человек, не обременённый никакими душевными терзаниями. Счастлив лишь тот, кто свободен. Магрибский вор был свободен. От любви, от вражды, от молвы и ото всех земных оков.

Демира лежала на песке подле костра и смотрела на огонь. Арий Конрад ушёл в пустыню. Никого уже не удивляли эти его одинокие прогулки. Арефа разговаривал с принцессой, стоя неподалёку. Иногда до Демиры долетали обрывки фраз. Юноша читал стихи.

– Моё имя – стёршийся иероглиф,

Мои одежды залатаны ветром.

Что несу я в зажатых ладонях?

Меня не спросят, и я не отвечу…

Девушка стояла, потупившись и молча теребила в руках концы кожаного шнурка, которым были стянуты её волосы.

– Что же ты молчишь, Тея?! – воскликнул с мольбой Арефа. – Ведь я люблю тебя! Мне не дано предвидеть будущее, но я, не зная, что ждёт нас