Воительница - Елена Александровна Тимофеева

Арий Конрад выступил вперёд, наклонился и с силой дохнул. Густая чёрная пыль плотной струёй вырвалась из его рта, вытянулась в линию, понеслась навстречу песчаной воронке и прошила её насквозь, будто копьём. С гулким стоном пески осели вниз, но тот час же поднялись вновь и опять пошли на врага сплошной стеной.

Арий Конрад выпрямился, провёл перед лицом ладонями, прокричал заклинание и изрыгнул новый поток чёрной пыли, тоже вставшей стеной и пошедшей навстречу пескам.

Демира не успела осознать, что делает, как руки её поднялись, уста прокричали то же заклинание – теперь она понимала этот странный, похожий на крик коршуна, язык – и ладони резко опустились вниз, будто придавливая врага своей тяжестью.

Чёрная пыль вырвалась из неё, взметнулась вверх, собралась воедино и, будто плитой, обрушилась на белую песчаную стену. Как раз, когда она споткнулась об идущую навстречу стену черной пыли, вызванную Арий Конрадом.

С тяжёлым стоном белые пески ссыпались вниз, дрогнула пустыня, и всё стихло. Вокруг расстилался волнистый, искрящийся на солнце белый ковёр, безмолвие окутало путников, и не верилось, что пески были способны ожить.

Демира стояла, бессильно опустив вниз руки, тяжело дышала, облизывала пересохшие губы. Неужели это она, призвав на помощь силы Тьмы, именем Аримана вызвала пылевую бурю и управляла ею?

Арий Конрад подошёл к ней. Гордость за своё творение, торжество удвоившейся силе переполняли его. Он наклонился, приподнял пальцами её подбородок, и легонько подул в лицо, возвращая утраченную силу. Дышать стало легче, руки перестали дрожать. Демира глубоко вздохнула, встретилась взглядом с магистром и улыбнулась. Он чуть заметно кивнул ей, всё зная и понимая.

– Ариман, – тихо сказала Демира, будто пробуя на вкус имя, что давало ей такую силу и власть.

– Ты могла бы быть жрицей его, – откровенно любуясь ею, проговорил Арий Конрад.

Демира отрицательно покачала головой.

– Моё королевство, – напомнила она.

По бледным губам магистра скользнула презрительная усмешка.

– Блошиная возня, – процедил он, – тление и прах.

Он обернулся, снисходительным взглядом окинул команду, в тихом благоговении взирающую на своих предводителей.

– Идёмте, – велел магистр, – теряем время.

Отряд двинулся дальше. Обретя утраченную силу, Демира шла легко, смотрела вперёд, улыбалась своим потаённым мыслям. Арий Конрад изредка посматривал на неё, и что-то загадочное, лишь ему ведомое, вспыхивало в кипящем серебре его глаз. Не было ключа к этому шифру.

Шли молча. Принцесса очень устала и брела, понуро опустив голову. Оступалась, тяжело вздыхала, но не жаловалась. Арефа был рядом, чтобы поддержать её, протянуть руку, не дать упасть. Заучивший наизусть книги магистра, он был готов к любым неожиданностям и чудесам.

Ливий поглядывал то на суровый лик последнего из Ордена Сов, то на красивый профиль Демиры, усмехался в бороду и восхищённо качал головой.

Пески безмолвствовали. Затаились, наблюдали, копили силы, соизмеряли их, взвешивали, размышляли. Боле атаковать дерзких воинов Арий Конрада они не решались, но знали все: грянет битва. Когда – это был лишь вопрос времени. А здесь, на перекрестии миров, оно не имело чёткости хода. Могло растянуться на годы, замереть, и могло бег свой многократно умножить.

Вечерело. Позади остались семь перевалов, и отряд стал на привал до утра.

Ночи в пустыне всегда холодные, но Яхтан не была обычной пустыней. Ещё до сумерек все почувствовали, что становится теплее, а когда солнце село, жара стала нестерпимой. Воздух, заражённый тревогой, был тяжёл, казался раскалённым, обжигал горло. Жар от песка чувствовался даже через подошвы сапог. Металлические доспехи были брошены прочь, и едва сил хватало выдерживать тяжесть нагретого оружия. Запасы воды были на исходе, лишь несколько горячих глотков плескалось на дне бурдюков. Все знали: завтра предстоит тяжёлый переход и самое мучительное испытание – пытка жаждой.

Несмотря на духоту, Ливий и Арефа крепко спали, постелив на песок плащи и раздевшись до исподнего. Демира полудремала, сидя, слышала все звуки вокруг и лишь изредка проваливалась в тяжёлый сон. У ног её, свернувшись калачиком, вздрагивала, металась в тревожных сновидениях принцесса.

Арий Конрад стерёг лагерь. Смотрел отрешённо в безмятежное ночное небо, что-то читал в сиянии далёких звёзд. Вчера луна была почти полной, а сегодня свет её угас за чёрной завесой небесного свода. И это значило только одно: времени прошло много более, нежели сутки. Быть может, вернувшись, воины магистра узнают, что оставили в пустыне Яхтан годы своей жизни.

Горячая пасть пустыни дохнула жаром в лицо и пробудила ото сна Демиру. Воительница шевельнулась, открыла глаза. Облизнула пересохшие губы, с отвращением сглатывая тягучую слюну. Здесь не найти оазис. Если Арий Конрад собьётся с пути, Белая Пустыня убьёт их всех, как убила когда-то его воинов.

Демира вздохнула, поднимаясь на ноги. Теперь она уже не уснёт. Подумала, что стоит, пожалуй, спросить Арий Конрада – а вдруг он знает? Что, если ему известна и её судьба? Суждено ли Демире найти своё королевство или ей предначертано стать жрицей Князя Тьмы? Если так, она не пойдёт наперекор предписанному и примет жребий свой.

Но вожака в лагере не было, и принцессы тоже. Демира обошла спящих Ливия и Арефу, прошла немного вперёд и за высоким песчаным барханом увидела их. Слабый свет звёзд позволял разглядеть статную фигуру магистра и изящный силуэт девушки. Он наклонился к ней, что-то говорил жарким полушёпотом, и его низкий голос звучал таинственно и чарующе в тишине ночи.

Демира застыла на месте. Ноги будто в песок вросли. Против воли своей она стояла и смотрела, не могла повернуться и уйти, и видела, как магистр положил руки на талию принцессы, как привлёк её к себе, как ответным порывом она потянулась к нему, закинула тонкие руки на плечи. Демира видела в звёздном свете, как смешались их волосы.

Она забыла о жажде, о том, что хотела узнать у него дальнейший ход судьбы своей, а их поцелуй длился вечность, и она стояла и смотрела, медленно умирая на жертвенном костре любви. Потом разжались тиски оцепенения, и Демира опрометью бросилась прочь.

Она лежала ничком на горячем песке, не чувствуя его жара. Будь проклят жестокий бог любви с его не знающими промаха стрелами! Какой отрезок времени нужно пройти, чтобы стереть из сердца образ Арий Конрада? Сколько ещё нужно времени, чтобы думать о нём без мучительной боли в груди?

Он, холодный полудемон, легко сумел заглушить неуместно возникшее чувство к Демире, вот если бы и ей так! Без боли и крови вырвать его из