Воительница - Елена Александровна Тимофеева

– Не волнуйся, моя дорогая, – Арий Конрад обнял её за плечи, – твои страхи не обоснованы. Ведь я буду рядом.

– Вперёд идём или тут привал устроим? – как всегда в таких случаях, первая не выдержала Демира.

Арефа пересёкся с ней солидарным взглядом.

– А мои храбрые воины устали? – приподнял бровь магистр.

– Не дури, Курт, – встрял Ливий, – с тобой всё ясно, ты в своём ослеплении готов переть напролом хоть неделю без устали. А мы простые смертные. Перед переходом по пустыне отдохнуть надо. Особливо принцессе. И солнце к закату уж клонится. Становись на ночлег, чтоб тебя!

– Хорошо, – кивнул Арий Конрад, – здесь, где пески жёлтые, станем лагерем. Но не могу обещать вам на границе земель Ормузда спокойной ночи.

– Дозор будем сменять каждые два часа, – не уступал вор.

– Будь по-твоему, – сдался магистр, но по тому, как загадочно блеснули его глаза, Демира поняла, он извлечёт для себя пользу из наступающей ночи.

Вечеряли скудно. Припасы были почти на исходе. Воды в бурдюках тоже осталось мало, а где найдёшь её в пустыне? Все понимали, что воду добудут не скоро, что грядет трудный переход по пескам и берегли её, по глоточку считали.

Едва солнце село, как в пустыню, будто тать полуночный, заполз холод. Стал жалить щёки, щипать спину, полез студёными пальцами за ворот рубахи, стиснул ступни. Нет деревьев и кустарников, не наломать хворосту, чтобы запалить костёр и согреться. Арий Конрад мог бы вызвать огонь, но или не решался разжечь его на территории недруга, или попросту берёг свои силы. Он ушёл от становища, туда, где пески меняют цвет, и стоял на границе, погружённый в транс, смотрел на пустыню.

Ливий расстелил на песке кошму, удобно улёгся на ней, подмигнул Демире:

– Айда со мной ложись, теплее будет.

Она послушалась, легла рядом, залезла ему под мышку, устроилась на крепкой руке, как в старые добрые времена и сразу согрелась теплом большого сильного тела. Ливий отвёл в сторону упавшую ему на щёку прядь её пропылённых, спутанных волос.

– Демира, у тебя башка мышами воняет, – пробубнил он сонным голосом.

– Спи, пень старый, не заигрывай, – улыбнулась сквозь усталость воительница, – ты тоже пахнешь не розами, – она натянула на голову кошму и провалилась в сон.

– Добрый пример, – кивнул с улыбкой Арефа и привлёк к себе дрожащую от холода принцессу, – и мы вместе ляжем, теплее будет.

Она не противилась, легла, свернулась клубочком в Арефиных объятиях, положила голову ему на грудь и тут же уснула, даже не слышала, как он тихонько поцеловал её на добрый сон.

Арий Конрад остался в дозоре, охранять их покой, присматривать за настороженно замершей Белой Пустыней, разгадывать её тайны.

Тяжёлый сон приснился Демире. Каменные чертоги Последнего из Сов, тесная келья с мозаичным окном и кровать, на которой она лежала когда-то, оправляясь от ран. Во сне ей привиделся чёрный демон с мягкими волчьими лапами и прохладой кожистых крыльев. Он вжимал её в жёсткое ложе, царапал в неистовом поцелуе острыми клыками губы, пил её дыхание. Она хотела отстраниться, вздохнуть, воздуха не хватало. Болело, жгло в груди, душная тьма заполняла келью.

Истомленная грубой лаской женщина металась в объятиях крепким сном спящего Ливия. Хриплые стоны рвались с ее пересохших губ, тщетно пыталась она вырваться из кошмара сновидения. Но, пробудившись от прикосновения прохладной руки магистра, Демира сразу осознала грань сна и яви.

– Чего? – тихо спросила она. – Сменить тебя в дозоре?

Горячая лава кипела в серых глазах Последнего из Сов, все мускулы сильного тела напряглись, как у зверя, готового к броску. Тяжёлое дыхание теснило грудь. Казалось, что-то сокровенное, недосягаемое, а потому ещё более желанное, открылось ему в Демире.

Арий Конраду стоило усилий овладеть собой. Он отвёл от девушки взгляд, посмотрел на белым оком глядящий вниз лунный диск.

– В дозор я поднял Арефу, – ответил магистр, – ты нужна для другого мне.

Демира не была рабыней иллюзий и не ждала воплощения в яви сна своего. Есть точка невозврата из мечты. Она сняла с себя тяжёлую руку Ливия и встала.

– Идём, – позвал Арий Конрад и пошёл вперёд, ни на миг не сомневаясь, что Демира последует за ним.

Там, где жёлтые пески переходили в белые, магистр остановился. Воительница подошла, встала рядом, взглянула с молчаливым вопросом в глазах. Магистр легонько коснулся её руки.

– Смотри на луну, – прошептал он, – ты почувствуешь.

Демира устремила взгляд наверх, слушая тишину, поплыла в серебро небесных морей.

Ей грезилось, что на Луне сидел человек, много-много столетий сидел, один среди холода и белого света. Играл алмазным браслетом, перебрасывая его с руки на руку и, засыпая, видел печальные лунные сны. А пробуждаясь, смотрел вниз, но не решался сойти на землю.

Ледяная дрожь прошла по телу девушки, и – о, дьявольская метаморфоза! – оно разделилось на множество! Там, где гордо выпрямившись, стояла грозная воительница, возникла стая серых крыс.

Демира находилась в каждой из них, десятками глаз видела ночь в пустыне, десятками ушей слышала, десятками носов ловила тонкие запахи в воздухе. И получив мысленный приказ, она в образе многоликой, но единой стаи, побежала следом за такой же стаей – преображением Арий Конрада.

Быстр и бесшумен был их бег по песку, и они прошли длинный путь, незаметные в барханах, когда увидели пред собою преграду – пять белых каменных пирамид.

И получив новый приказ от вожака, стая Демиры разделилась. Семь крыс побежали вперёд, остальные остались на месте. Будто она стояла, где прежде, лишь руки простёрла, далеко-далеко, за рукою Арий Конрада следуя.

Маленькая стайка достигла пирамид, и тотчас же с вершины, с перекрестия четырёх граней сорвался луч белого света, осветив пустыню. Два зверька упали, сожженные заживо, а единое сознание преображённой Демиры пронзила острая боль, будто повыше кисти обожгло руку.

Уцелевшие крысы вернулись назад, и стая побежала обратно, к лагерю, где приняла прежний свой людской облик. Результатом разведки Арий Конрад остался недоволен.

– Стражи Белой Пустыни не дремлют, – хмуро произнёс он, – нужно подумать, как пройти через этот огнь всепожирающий.

– Как твой Орден проходил это место? – спросила Демира, разглядывая ожог на своей руке. Он болел не сильно, но был глубоким и мешал.

– Дай мне, – магистр осторожно взял за руку.

– Сколько ран я понесла за этот поход, – вздохнула воительница, – и где же награда?

– Тебе мечом владеть, – сказал Арий Конрад, – мешать будет… – он наклонился, коснулся губами ожога. Боль потекла прочь, и на глазах изумлённой Демиры рана затянулась,