На страже мира - Илона Эндрюс

Луций Кассий, цензор и консул Рима, спросил: «Cui bono?» – «В чьих интересах?» Каждое преступление совершалось потому, что кто-то хотел чего-то добиться, будь то деньги, слава или эмоциональное удовлетворение. Необходимо выяснить, кому была выгодна моя смерть.

Я взяла ручку и лист бумаги и начала записывать мысли.

Гости, которые жаждут мира, ничего не выиграют. Если я умру, переговоры прекратятся. Арбитр – в их числе. Его конечной целью также был мир.

Гости, которые хотят продолжения войны, тоже ничего не выигрывали. Переговоры и так в полном хаосе, а моя смерть, пусть и забила бы последний гвоздь в крышку гроба мирных переговоров, была сопряжена с риском. Началось бы расследование, и виновника изгнали бы с Земли до скончания веков. Зачем рисковать, когда саммит и так уже провалился?

У Святой Анократии не было причин желать мне смерти. Во-первых, я нравилась Арланду и леди Изур. Да, в первый день я помогла свершить наказание над Робартом, но сейчас у него появились куда более серьезные проблемы. И я не принимала непосредственного участия в битве во время банкета.

Отрокары были передо мной в долгу, но это не настолько обременительно, чтобы идти на большой риск, особенно так явно – подавая мне чай. Не говоря уже о том, что совместное чаепитие было священной традицией. Отравить его – все равно что плюнуть на их общественные устои.

Торговцы тоже были передо мной в долгу, и, что более важно, они хотели, чтобы Шон подписал новый контракт. Но Нуан Си никак не мог знать, что Шон предложит обменять свою жизнь на мою. За последние шесть месяцев мы почти не контактировали, разве что тогда, в магазине Вильмоса. Шон не связывался со мной, не присылал мне писем и никак не выражал своих чувств ко мне. Единственный способ, как Нуан Си мог узнать о возможном мотиве самопожертвования, – это если бы Шон сам сказал, что я ему небезразлична. Я была знакома с Шоном не очень долгое время, но за несколько проведенных вместе дней мы прошли через столько испытаний, что я хорошо поняла его внутренний мир. Он не стал бы делиться своими чувствами. Даже если бы он действительно любил меня, то держал бы это в секрете.

Я замолчала и крепко зажмурилась. Шон Эванс пожертвовал своей жизнью ради меня. Значит, он, вероятно, и правда меня любил. Ладно, с этим разберемся позже. Сейчас нужно было его спасти.

Я уставилась на лист бумаги. Если Шон не признавался Нуан Си в своей любви ко мне в задушевном разговоре – а Шон точно был не из таких, – то торговцы не получали выгоды от моей смерти. И даже если Шон каким-то образом выдал свои чувства, все равно не было гарантии, что моя смерть даст торговцам желаемый пожизненный контракт. А если бы я в итоге умерла и об их причастности стало известно, клану Нуан запретили бы появляться на Земле, а для них это ой как невыгодно. Убивать меня просто-напросто экономически нецелесообразно.

Я по-прежнему смотрела на листок. От моей смерти никто ничего не выигрывал. Я хозяйка гостиницы, нейтральная сторона. А не какой-то криминальный авторитет или бывший тиран, за чью голову назначена награда…

О.

Ладно. В этом был смысл.

* * *

Я зашла на кухню, одетая в свою хозяйскую мантию. Фурия выскочила из-под стола и запрыгала у моих ног. Она, должно быть, оставила Шона – он был один в своей комнате. Орро неподвижно сидел на стуле. Но едва он меня заметил, как мой мир потемнел, стал пушистым и теплым, а мощные лапы выдавили из моих легких весь воздух.

– Отпусти ее, дорогой, – крикнула Кальдения. – Раздавишь.

Орро отпустил меня, и я с хрипом втянула воздух. Квиллонские объятия явно не предназначались для людей со слабыми костями.

– Приятно видеть, как ты двигаешься, – сказала Кальдения.

Орро опустился на стул и отвернулся, внезапно смутившись.

– Вы сохранили чайник? – спросила я.

Ее Светлость приподняла брови.

– Я, по-твоему, дилетантка?

Она подошла к столику и приподняла металлический колпак, укрывающий подставку для торта. На подставке стоял чайник, наполненный рубиновым чаем.

– К сожалению, мы все еще не можем идентифицировать яд, – сказала Кальдения. – Орро предложил попробовать чай, но арбитр, конечно же, не позволил ему подвергать себя опасности. Однако ханум предоставила нам другой чайник, поэтому могу с уверенностью сказать, что между двумя жидкостями есть явные химические различия.

– Значит, отравили весь чайник сразу?

Как я и думала.

– Похоже, что так. Это было либо очень продуманно, либо крайне небрежно.

Или по неопытности, или от отчаяния.

– Спасибо.

– Я сделаю все возможное, чтобы помочь, дорогая.

Я отправилась к комнате Джорджа и постучала в дверь. Он открыл. За его спиной на диване сидели Софи и Гастон. Джек прислонился к стене в своей любимой позе – подпирая ее одной ногой.

– Я все знаю, – сказала я Джорджу.

В его глазах мелькнуло понимание.

– Это был единственный выход, – сказал он мне.

– Ты отвратителен.

– Придется мне с этим жить, – ответил он.

– Да, придется. Но вернемся к этому позже. Мне нужно знать, когда торговцев уведомили о том, что мирный саммит состоится здесь, в «Гертруде Хант».

– 2032 по стандартному году, – сказал он.

Стандартный галактический год состоял из пятисот «дней» по двадцать пять «часов» в каждом. «Дни» были разделены на четыре «сезона», каждый из которых длился сто двадцать пять дней. Первая из четырех цифр обозначала сезон, следующие три – день. По стандартному году сегодня было 2049-е число.

– Совсем впритык.

– Да, – подтвердил Джордж.

– Хорошо. Я вернусь через пару часов. Следите за порядком, пока меня не будет.

– Куда ты собираешься? – спросил Гастон.

– Хочу повидаться с торговцем оружием, – сказала я ему и закрыла дверь.

* * *

Магазин Вильмоса был островком спокойствия в хаосе Баха-чара. Вступая в его прохладное пространство, я почувствовала, как мягкая ритмичная мелодия ныне мертвой планеты окутывает меня, словно ароматный дым из курильницы. Горвар, огромный волкоподобный монстр Вильмоса, лежал на полу. Он раскинулся на шкуре с длинной золотистой шерстью, которая, без сомнения, когда-то принадлежала какой-то хищной твари. Горвар взглянул на меня своими оранжевыми глазами, но решил, что шевелиться не стоит – я не казалась ему достаточно серьезной угрозой.

Вильмос вышел из задней комнаты, вытирая руки тряпкой.

– Вы отправили его на Нексус.

– Я ждал этого разговора. Давай присядем, – ответил мужчина, указывая на полукруглый диван.

Я села.

– Вы сказали, что он – дело всей вашей жизни. А потом отправили умирать.

Вильмос проворчал что-то себе под нос. По его радужкам пробежал желтый отсвет.

– Я его не