Дом Зверя - Мишель Вон

Пройдя пару улиц, чтобы оказаться как можно дальше от зевак, я остановилась у крыльца ближайшего дома. Там я присела и стала есть, глядя на канал и проплывающие по нему лодки.

Дневник я весь день держала при себе, оставляя в нем пометки, чтобы изучить позже, но теперь вытащила его и стала пролистывать одной рукой, сопоставляя свои записи с увиденным по пути. Я взглянула на город собственными глазами и несколько успокоилась – улицы были так предсказуемо расположены, что сомнения отпали: я смогу разгуливать по миру Тьмы, не заплутав.

– Как им удается поддерживать такой порядок? – поражалась я, листая страницы. Улицы были идеально прямыми и чистыми – разительный контраст с шумной суматохой Мерея, где все казалось если не грязным, то сломанным.

– Это самое святое место во всей стране, – отозвался Астер, который наблюдал за мной, подперев рукой подбородок. Весь день он избегал рассматривать достопримечательности столицы, лишь пристально следил, как я глазела на все вокруг и восхищалась. – Сорроусенд строили в виде точного подобия Вратам Тьмы наверху. Если следовать заранее намеченному плану – все легко. Знаешь, а ведь раньше столица была не такой.

Я даже жевать перестала.

– О чем это ты?

Астер улыбнулся и кивнул на мои записи и здания вокруг:

– Все эти строения. Когда боги заключили соглашение с Домами, главы решили создать достойное их союза место. Они все снесли и возвели заново в соответствии с узором Врат, вот город и стал таким: аккуратным и упорядоченным. От прежнего Сорроусенда остались лишь руины в Теневом Пределе.

– Ты про город, который существовал раньше? Во времена правления Королевы-изуверки? – удивленно спросила я.

– Ну конечно.

Я поспешно отметила это в дневнике. Не знала, что Теневой Предел до сих пор хранит отголоски прошлого. Да и вообще не задумывалась, что Астер имел об этом представление, поскольку был свидетелем зарождения эры богов.

– А что за руины?

– Западный сектор, – ответил Астер, которого мои записи забавляли. – Похоже, сейчас это самая нищая часть города. Логично, ведь именно там когда-то высились столбы Кострищ.

Я замерла. На Кострищах Королева-изуверка сотнями приносила в жертву своих подданных в надежде призвать высших богов. Земля, пропитанная смрадом страха и смерти, – мало кому из горожан хочется там жить, вот и селились в Западном секторе лишь отверженные. Об этой области Теневого Предела было очень мало сведений, ведь редкий паладин решался забрести так далеко. Именно там остановилось преобразование города – чистые улицы и каналы сменялись мрачной пустошью.

Астер лишь пожал плечами.

– Неужели в твоих книгах об этом ничего не сказано?

– В них сказано лишь, что Теневой Предел преобразился благодаря воспоминаниям паладинов о Сорроусенде. А те предпочитали держаться знакомых районов, то есть полностью отстроены были только богатые секторы, – подытожила я.

Астер скривил губы в усмешке.

– Как печально. Самое святое место, откуда взывали к богам, теперь в обоих мирах заброшено.

Что ж, я хотя бы сэкономила время. Нет смысла описывать Западный сектор, раз в Теневом Пределе он отличается от нашего.

Я уже хотела сообщить об этом Астеру, как вдруг осеклась. Всплыло давнее, уже почти совсем забытое воспоминание.

Западный сектор… Столько лет я считала его лишь пустошью в Теневом Пределе, а теперь и вовсе отвергла. Но слова Астера напомнили мне: когда-то эта заброшенная часть города имела для меня важное значение. Потому что академия, куда я писала, академия, которая могла бы спасти маму, – находилась именно там, среди отверженных Сорроусенда, где когда-то пылали жертвенные костры. Теперь я снова о ней вспомнила, и мне стало жутко интересно, что с ней приключилось.

Я хотела увидеть академию своими глазами.

Астер, заметив перемену моего настроения, вопросительно склонил голову.

– В чем дело?

Я отряхнула с мундира крошки и встала.

– Надо осмотреть Западный сектор, – заявила я.

Он заморгал.

– Что? Но ты же сказала, что он не…

– Не преобразился, да, – еще решительнее отозвалась я. – Но мне нужно увидеть там кое-что.

Долгие годы я гадала – а выжила бы мама, если бы отец, как я его и просила, обратился в ту академию, а не доверил бы исцеление Беспечальным? Возможно, следовало больше настаивать на своем. Хотя вряд ли я смогла бы его переубедить, но будь я решительнее, он бы, глядишь, и смягчился. Я думала об этом в самые мрачные минуты и винила себя за гибель мамы, пока Астер не прекратил мои терзания.

Сердце бешено колотилось; я миновала изящные белые строения Южного сектора и устремилась к обветшавшим улочкам. Здесь еще висели фонарики в полуночно-синих цветах Дома Метиа или медно-серых Голдмерси, но сами дома уже не были такими стройно-элегантными и одинаковыми. Улица пошла под уклон, словно сбрасывая городские нечистоты к подножию полуострова, к набережной. Когда всплыли воспоминания, адрес академии вновь возник в моей голове, будто мы с мамой только вчера писали письмо, взывая о помощи. Я сверялась с картой в голове – той, которую срисовала в дневник и внимательно изучала годами, готовясь к дню, когда эти знания помогут мне одержать победу над отцом. Теперь я поспешно проверяла каждую улицу, что мы пересекали, приближаясь к цели. Мне переполняло предвкушение.

Наконец я нашла нужную улицу и встала как вкопанная.

Такого запущенного района я еще в Сорроусенде не видела. Здесь стояла гнетущая тишина; по обе стороны дороги высились здания с заколоченными окнами, будто кто-то хотел их отремонтировать, а потом бросил на полпути. Шум празднований сюда не доносился, лишь скорбно посвистывал зловещий морской ветер.

– Да уж, печальная картина, – заключил Астер.

Я пошла вперед, зная, что он не отстанет. Здесь были только мы, да вдалеке какая-то старушка копошилась в груде выброшенной мебели. Я не отрывала взгляда от самого большого, покрытого грязью строения: его возвели явно как подобие великолепным белокаменным домам из богатых районов, возможно, в попытке им соответствовать, а потом на долгие годы оставили гнить.

Над входом ржавели большие железные буквы: «Медицинская академия Сорроусенда».

Окна академии, как и у прочих домов, были заколочены; сквозь зияющие щели чернела темнота. Я медленно подошла ко входу, глядя на то, что некогда для нас с мамой было лучом надежды.

– Когда мама заболела, – тихо сказала я, – врач из Мерея посоветовал нам написать сюда. Местные доктора пытались найти лекарство от ее болезни – то, что, кажется, было не под силу исцелить Плачущей Деве. Говорят, горожанам не нравилась эта академия, но… – Я запнулась, не зная, как продолжить. На каменных стенах все еще виднелись хлопья облупившейся краски.