Дом Зверя - Мишель Вон

выхватила у нее дрель, которую она хотела подать мейстеру, и вонзила сверло в мягкую плоть шеи Олиссы. Горячая кровь брызнула мне прямо в лицо, сияние внутри вспыхнуло. Я села, разорвала оковы на щиколотках и едва успела соскочить со стола, как механоид вцепился в него обеими руками и швырнул в стену.

Звук бьющихся склянок и лязг металла заглушили голос Олиссы Голдмерси. Думать об изящном приземлении было некогда. Я почти на четвереньках бросилась к своему мечу, а за спиной уже грохотали тяжелые шаги. Лишь только пальцы сомкнулись на рукояти, я развернулась, на ходу вытаскивая клинок из ножен, и отрубила механоиду руку.

Я словно прозрела. Все представало с такой кристальной ясностью, что я едва осознавала свои действия. Остались лишь мое дыхание и клинок, рассекающий воздух. Я уже не видела Астера, но это не имело значения – он был вокруг меня, внутри меня, проник в самое мое существо.

Что-то шевельнулось на краю поля зрения; я отскочила, уклоняясь от копья стражника, а потом поднырнула под него. Смерть мелькнула впереди, я погналась за ней по пятам с мечом и пробилась сквозь чужие доспехи прямо в бьющееся сердце.

Я ощутила одобрение Астера, и наша связь окрепла.

С насаженным на клинок телом стражника я развернулась, воспользовавшись им как щитом от механоида. Из его оставшейся руки вырос меч; пытаясь до меня добраться, механоид вонзил его в спину стражника. Мой мундир промок от чужой крови. Сквозь крики раненого я расслышала бормотание Олиссы Голдмерси: она пыталась преобразить механоида для боя.

Я уперлась ногой стражнику в грудь и с усилием вытащила клинок из тела; оно упало в сторону, а я увернулась от очередного удара механоида. Нужно было добраться до мейстера – иначе тварь никогда не остановится. Дождавшись новой атаки, я приготовилась парировать, успела отскочить и уклониться, на драгоценные мгновения лишив противника равновесия: тут-то я вырвалась от него и ринулась на Олиссу Голдмерси.

Но мне помешал еще один слуга: глупец решил преградить мне путь – не знаю зачем. Лишь знаю, что он почти мгновенно рухнул под напором моего клинка. Сияние – связь с Астером – внутри вспыхнуло еще ярче. Это кружило голову. Опьяненная чувствами, я едва успела отбить следующий удар механоида. Я парировала, а потом, когда он ринулся на меня вновь, аккуратно шагнула в сторону. Клинок вошел в протянутую ко мне руку, как в масло. Я бросилась в атаку, обеими руками сжимая меч – сталь, плоть и сталь – и обрушила удар на механоида, вспоров его наискось от плеча до бедра. Нить жизни, в которую я целилась, со щелчком лопнула.

Механоид был мертв.

Матушка-мейстер закричала от боли.

Астер внутри меня засиял от радости. Чистое, мстительное ликование. Ощутив его как собственное, я поддалась ему и направилась к беззащитной Олиссе Голдмерси.

– Подожди, – пробормотала она, пятясь. Гибель механоида тянула ее к земле. Олисса подняла руку, словно прося остановиться. – Мы еще можем…

Я не желала ждать. Я жаждала крови. Она пыталась мне навредить. Загнала в ловушку и хотела лишить воли. Мы ее прикончим.

Я погрузила клинок глубоко в ее брюхо. Пока она задыхалась от собственной крови, а меня захлестывал неистовый восторг, я вдруг ощутила кое-что… Тяжелое и несчастное, оно всплыло из недр воспоминаний, просочилось наружу и впилось в меня ледяной хваткой. Тихий голос из далекого прошлого прошептал: «Нельзя делать так больно людям, Альма».

Я посмотрела на собственные руки, что сжимали меч. Три фута черной стали, пронзившие живот матушки-мейстера; все вокруг тонуло в крови.

Что я творю?

Восторг внутри угас. Я перебила целую комнату народа – тех, кто пытался сделать со мной нечто ужасное, – и все же это были люди. А одна из них к тому же – избранная. Глава Дома Голдмерси.

Божественный свет потух, и ужас ледяным шквалом затопил меня. Я уже не чувствовала в себе Астера, его вытеснили страдания и пустота. Я содрогнулась.

– Мне… так жаль, – запинаясь, выдавила я и выпустила меч. Олисса Голдмерси тяжело привалилась к стене и сползла на пол. По штукатурке за ней тянулось багровое пятно.

– Альма? – позвал мой монстр, снова возникая рядом. От него все еще исходила радость. С горящими глазами и широкой улыбкой он почти сиял.

И был так прекрасен, что на миг мне почти захотелось вернуться к нему, снова слиться воедино и ощутить часть этой красоты в себе.

Но тут матушка-мейстер, собрав остатки воли, криво ухмыльнулась.

– Альма Авера… – с жутким хрипом выдавила она, словно хотела засмеяться, но сил не хватило. – Так слухи о милости твоего бога оказались правдой.

Туман снова рассеялся, пришел стыд.

– Я …

Я хотела сказать, что не желала случившегося, но не сумела соврать: в те ослепительные мгновения я желала этого всем сердцем, наслаждалась каждым совершенным мной убийством.

Поэтому я просто сказала:

– Простите.

– Да провались ты вместе со своим мерзким папашей, – выплюнула она. – Он просчитался… Смертельно. Ты зашла дальше Максимуса, а он… даже не заметил. А теперь… только взгляни на нас. – Она замолчала и скривилась, словно ей была отвратительна сама мысль об этом. Стекленеющими глазами уставилась в закопченный потолок. – Проклятье! Передай отцу, он…

Затаив дыхание я ждала, что она скажет о моем отце, но закончить ей уже не удалось.

Грудь придавило тяжким грузом сожаления.

– Все хорошо, Альма, – заверил Астер, успокаивающе придерживая меня за локоть. Он повернул меня к себе лицом и коснулся моей окровавленной щеки. – У тебя не было выбора. Она бы лишила тебя рассудка без тени раскаяния. Олисса обращалась с орудием высшего бога как со скотиной на бойне и заслужила свою участь.

Да, подумала я. Выбора и впрямь не было.

Но ужасное чувство не проходило, лишь крепчало – особенно когда Астер погладил меня по щеке, пытаясь успокоить. Как объяснить ему, что мне страшно? Я не могу поведать ему, что стыжусь той радости, с которой кромсала людей на куски, ведь радость эта исходила от него…

Я всегда думала, что могу поделиться с Астером чем угодно. Но впервые в жизни я этого боялась.

Что-то закопошилось в углу, спасая меня от ответа. Я резко обернулась – но это оказался лишь крошка-механоид, которого Олисса Голдмерси звала Шестым. Существо пряталось за креслом и, высунув голову в шлеме, разглядывало кровавую бойню, что осталась после меня.

Я удивленно уставилась на него. Обычно после смерти мейстера механоиды теряли силу. А этот все еще функционировал. Заметив, что привлек мое внимание, он вздрогнул, как испуганный зверек, и с тихим