Дом Зверя - Мишель Вон

– Я же говорила, мой отец – не тот, кем ты его считаешь, – терпеливо объяснила я. – Он заключил соглашение с Олиссой Голдмерси. Они хотели взять меня с собой в Теневой Предел, а для чего – не представляю. Замышляли что-то.

Тут меня осенило – я вспомнила слова матушки-мейстера о Шестом.

Я повернулась к нему:

– А ты не знаешь, для чего я им?

Услышав, что к нему обращаются, Шестой вздрогнул и огляделся, чтобы удостовериться: к нему.

Потом нерешительно ответил:

– Не знаю. Матушка сказала: лорд Зандер выяснил что-то важное, он наградит нас, если мы ему поможем. А мне нужно быть с ней, пока он не подготовится.

– К чему подготовится?

– Не знаю, – несчастным голосом отозвался Шестой. – Простите.

Я постаралась успокоиться. Он явно винил себя за то, что не знал ответа, а я не хотела быть жестокой.

– Это ничего, – сказала я Шестому и снова повернулась к Севиль. – Слушай, я не представляю, что затевает отец и на кой я ему сдалась. Ясно одно: ради этого он даже разрешил мейстеру превратить меня в механоида.

Севиль всплеснула руками.

– Да какой в этом смысл! Ты же его дочь!

– А ты взгляни, что он сотворил со своим сыном.

Тут она наконец умолкла. Сглотнула комок в горле, снова широко распахнутыми глазами всмотрелась в Шестого, словно видела его впервые.

– Бред какой-то… – хрипло выдавила Севиль. – То есть… Да, лорд Зандер недоволен тем, как все устроено. Мы обсуждали судьбу народа, то, что следует изменить порядки после стольких лет застоя. Но он точно не говорил, мол, ты ему настолько необходима, что тебя аж требуется усмирить. Зачем ему заходить так далеко? Да и хранить тело сына, если уж на то пошло… – Она сжала ладони, будто ей стало дурно.

– Ты ведь Эфрем, правда?

– Я – Шестой, – отозвался тот, явно не слишком радуясь, что приходится подтверждать это снова. – Я родился под присмотром матушки-мейстера.

Но Севиль заговорила, будто обращаясь к себе.

– Я знала Эфрема… Мы всегда играли вместе – с ним и с Каимом. Это точно он, хоть ничего и не помнит. Возможно… – с надеждой предположила она, – лорд Зандер даже не в курсе? Эфрем ведь все время был в шлеме, так что твой отец, скорее всего, ничего и не знал. Нужно ему рассказать. Это все-таки его сын.

– Слушай. – Я подалась к ней, привлекая ее внимание, терпение мое иссякло. – Цель отца в Походе – не просто снискать славы. Олисса Голдмерси мне намекнула. Она пыталась просверлить дырку у меня в черепе и поковыряться в мозгах – вот до чего она ему верила. Так что, если желаешь притворяться, будто он здесь ни при чем, – мне плевать. Только даже не заикайся ему ни о чем, пока я не выясню, что происходит. – Я помолчала и попыталась зайти с другой стороны: – Пожалуйста…

Моя просьба Севиль определенно не понравилась, однако она кивнула:

– Ладно. Если Шестой тоже не против. – Видимо, Севиль надеялась, что тот пожелает воссоединиться с семьей, но все же согласилась.

Я повернулась к Шестому:

– Останешься с нами?

– Да, – смущенно поежившись, отозвался он. – Вы добрая, леди Альма. Я не хочу назад, если можно остаться.

Бедняжке явно недоставало ласки, если он принял мое поведение за доброту. Я неловко поерзала, внезапно осознав, какие мы оба грязные.

– Мы не выгоним тебя, все будет хорошо, – сказала я, – а сейчас мне очень нужно помыться.

– Верно, – сказала Севиль и вскочила – искренне обрадовавшись, что нашлось какое-то занятие. Она направилась к двери и выглянула в коридор: – Кора?..

Явились две служанки и увели Шестого в ванную комнату. Я хотела пойти следом, но невеста кузена остановила меня, придержав за плечо.

– Скажи правду, Альма. Как ты? – тихо спросила она.

Как я? Ну так себе. Однако я сомневалась, что ей еще можно рассказать. И без того много наболтала и все еще не верила, что Севиль действует не в интересах моего папеньки.

– Немного отдохну и буду как новенькая, – соврала я. – Завтра мы отправляемся в Поход. Надеюсь, так или иначе я выясню, что задумал отец.

Севиль кивнула, но вид у нее был печальный. Однако больше она допытываться не стала, и я покинула ее, намереваясь как следует все обдумать.

Воду я включила настолько горячую, насколько могла терпеть. Ополоснуться предстояло минимум дважды: сначала смыть кровь, а потом оттереть себя дочиста. Я погрузилась в обжигающую ванну, с кожи сразу полетели красно-коричневые ошметки, и вода вмиг помутнела. Я быстро нырнула с головой и поскребла макушку, а когда снова вынырнула, вся вода уже отливала багровым.

Оставшись наедине со своими мыслями, я обвела взглядом доказательства собственной жестокости, и меня снова придавило виной. Та оказалась столь сильной, что я едва дышала.

– Астер… – беспомощно позвала я, и он мгновенно очутился рядом: облокотился на край ванны, подперев ладонью подбородок, и улыбнулся мне.

– Ты же запрещала вламываться к тебе во время купания, – нахально заметил он. Но потом всмотрелся в мое лицо и заботливо спросил: – В чем дело? Больно? Она тебя ранила?

Я покачала головой. Она не ранила меня – я не сумела бы описать это словами. Меня просто тошнило, словно тяжело было оставаться в собственной шкуре. Я сидела голая, тело едва прикрывала мутная вода, но мне не было стыдно. Какая уже разница… Прикинулась бы скромницей, но Астер и так знал меня всю, всегда видел такой как есть, к тому же телесная нагота – ничто в сравнении с единством душ, когда сложно разобрать, где заканчиваюсь я и начинается он.

– Правильно ли мы поступили? – слабым голосом спросила я.

Астер строго посмотрел на меня.

– Да, – подтвердил он без тени сомнения. – У тебя не было выбора. Это матушка-мейстер загнала тебя в угол. Ты не сделала ничего дурного, Альма.

Я постаралась найти утешение в его словах, но не могла перестать думать о трупах, что остались в академии на растерзание паукам и крысам.

– Может, надо кому-то рассказать… Не надо было бросать их там, а я…

– Эй… – попытался утешить меня Астер и взял за плечи – но так медленно, что захоти я, успела бы отпрянуть. Я не хотела. Он подался ко мне, вдыхая пар, и посмотрел на меня исподлобья. Широкие рукава мантии окунулись в воду, и грязь тут же пропитала белую ткань. Но ему, кажется, было все равно. – Успокойся. Ну представь, что ты кому-то рассказала. Что потом?

– Не знаю.

– Тебя будут допрашивать, –