Дом Зверя - Мишель Вон

случай! Да, Зандер так и сказал. «Неудачно споткнулся и упал во время прогулки по горному склону». Как будто я не знала о его честолюбивых замыслах, как у Королевы-изуверки. Чего она только ни творила, чтобы воплотить их, – включая человеческие жертвоприношения. Зандер убил Эфрема. Но кому я тогда могла об этом рассказать? Сама бы и осталась виновата. А теперь и ты в той же ловушке. – Она ткнула в меня пальцем. – Рискнуть и сообщить Совету о дерзких устремлениях Зандера – а потом бояться, что и тебя вместе с ним арестуют, – или промолчать и не ввязываться в неприятности? Ведь очевидно – тебе эти сведения не просто так достались.

Я задумчиво прищурилась. Мы пока не рассказывали ей о случившемся с Олиссой Голдмерси, но, кажется, Юфина сама сложила два плюс два и пришла к собственным выводам.

– Жертвоприношение? – слабо переспросила Севиль.

– Его плоти и крови, – подтвердила Юфина. – Отец и сын. – Посмотрев на меня, она добавила: – Отец и дочь.

Я вцепилась в край дивана. Принес в жертву собственную плоть. Так вот что ему от меня нужно? Вот что он сделал со своим сыном? Я думала, мое отвращение к отцу уже достигло предела, но ошиблась. Я всегда знала, что он убийца, но ведь есть разница: убивать, служа народу, – или лишить жизни сына? Я посмотрела на Шестого: тот тихо прислушивался к нашему разговору. Мне стало интересно – а он что об этом думает? Помнит ли хоть что-то… Я представила, как отец убивает его, лицо малыша, искаженное страхом, и меня затошнило.

– И зачем ему это? – мрачно спросила я.

– Точно не знаю, – ответила Юфина. – Он уже давно мне не доверяет. Насколько я помню, из всего, что мы обычно обсуждали, Зандера особенно интересовали попытки Королевы-изуверки проникнуть в Запределье. Идея присоединиться к сонму богов.

Какая дикость. Это же кощунство! Пропасть между богами и человечеством непреодолима. Отец всегда яростно осуждал любые оскорбления высших богов – зачем ему такое?

Ответ напрашивался сам. Зандер жаждал власти больше всего на свете. Тянуться к ней ему не мешал даже страх перед Зверем.

Побледневшая Севиль прижала руку ко рту.

– Как? – требовательно спросила я. – Даже у Королевы-изуверки ничего не вышло, хотя она скормила богам множество жизней. Отчего отец решил, будто у него все получится?

– Не знаю, – покачала головой Юфина. – Но подозреваю, что в Теневом Пределе есть множество тайн, в которые я не посвящена. В конце концов, я лишь дитя Дома, запятнанного связью с прежней правительницей. Если Зандер и наткнулся на какие-то секреты, которые могут ему помочь в этом деле, со мной он не стал ими делиться. Вот и все, что мне известно.

После откровений Юфины в гостиной повисло молчание. Жена отца сидела, гордо подняв подбородок, но плечи будто поникли – словно годами копившаяся горечь наконец вырвалась наружу. Я сжала руки на коленях, до боли закусив нижнюю губу. Отец собирался взять меня с собой в Теневой Предел и принести в жертву. Не это ли было его целью с самого начала? Забирая меня у матери, он уже замышлял мое убийство?

Я знала, мы не любили друг друга, и все же было больно понимать, сколь мало я для него значила. Еще больнее – сознавать, что я ошибалась, что мой план отнять его место в Доме Авера, возможно, напрасен. Раз он никогда не мечтал о титуле, раз все это время жаждал иного – как мне ему помешать, если я даже не представляю, в чем заключается его цель?

Побледневшая Севиль молча заламывала руки. Похоже, из всех нас она была потрясена сильнее всего. Севиль отчаянно надеялась, что Зандер невиновен, но вся ее вера в него пошла прахом. Стало ясно: он не тот, каким она его себе воображала. Я-то думала, когда до нее дойдет вся правда, я буду отомщена, но мне просто стало жаль кузину.

Именно она заговорила первой.

– Ты должна отказаться от Похода, – сказала мне Севиль с несчастным, но решительным видом. – Это не стоит риска. Мы сочиним что-нибудь насчет лорда Зандера и Олиссы Голдмерси. А Шестой засвидетельствует их злодеяния.

Я знала: так будет разумно. Севиль права – рисковать не стоит. Я попыталась вообразить, как все произойдет: отца арестуют, исключат из числа паладинов и допросят. Возможно, у нас хватит доказательств для обвинения. Возможно, его планы дадут сбой, и я все же сумею ему отомстить.

Едва у меня мелькнула мысль сдаться, как я поняла: так не пойдет. Я проделала весь этот путь, терпела лишения годами не для того, чтобы просто постоять в сторонке, наблюдая за крахом отца. К тому же меня тоже не пустят в Теневой Предел – ведь я невольно участвовала в заговоре. И тогда единственным наследником Дома Авера останется Каим. Я вспомнила всю пролитую мной кровь, вину, что едва меня не сокрушила. Свое обещание Астеру. Нельзя сдаваться сейчас, когда мы так близки к победе.

– Нет, – мрачно покачала я головой. – Я не откажусь.

– Альма, – растерянно сказала Севиль. – С этим нам не справиться. Тут должен разбираться Совет – ведь погибли люди. А тебе потом выпадет и другой шанс.

– Зандер так просто не даст себя поймать, – заметила Юфина. – Я всей душой верю – это он виноват в смерти Эфрема, но мы не сможем доказать, что Олисса Голдмерси не украла тело без его ведома.

Юфина говорила дело. Для отца все могло обернуться паршиво, но чем больше я об этом думала, тем яснее понимала: вряд ли его обвинят. Я застряла между долгом и жаждой мести. Сообщить все Совету означало лично заявить им, что я причастна к смерти главы Дома Голдмерси. Дядя все еще лежал в отключке, остальные родичи настроены против меня – да мне в жизни не стать Первой Дланью Зверя!

Я подведу Астера.

Но если я приму вызов Максимуса и докажу, что достойна возглавить Дом Авера – все обернется иначе.

– Если мы сейчас обвиним отца, – сообщила я Севиль, заранее ненавидя себя за то, как она это воспримет, – тогда Совет и меня отстранит, поскольку я все же была его невольной соучастницей. Я потеряю шанс стать Первой Дланью.

Кузина с открытым ртом уставилась на меня, не находя слов. Но тут же взяла себя в руки и принялась горячо меня убеждать.

– Но почему титул так много значит для тебя? Пусть Каим его забирает. Решается нечто поважнее!

Астер взял меня за плечо, ладонь была теплой и твердой. Я вспомнила его слова о том, что нужно доиграть свою роль. Это моя единственная защита. Севиль много сделала