Дом Зверя - Мишель Вон

– Прости, – добавила я, правда, с небольшим запозданием. – Я благодарна за все, что ты для меня сделала, и ценю заботу, просто мне это очень нужно.

– Кто я такая, чтобы препятствовать воле высшего бога? – с кривой улыбкой заметила она.

Я не сумела подобрать слов.

Севиль вздохнула.

– Ты, наверное, думаешь, что я совсем глупая. Влюбилась в такого мужчину…

Я неловко переступила с ноги на ногу.

– Думала – сначала.

– А теперь? Когда я попросила тебя отказаться от своих целей?

– Ты дуреха, – искренне призналась я, – но добрая.

Севиль негромко рассмеялась и уставилась на свои сцепленные руки.

– Понимаю, – устало сказала она. – Просто надеюсь, что ты будешь осторожна. Я видела, что делает с людьми погоня за титулом Первой Длани. Она сломала Каима, а теперь и лорда Зандера. Мечтаю об одном: чтобы по завершении Похода, когда пыль осядет, вы смогли уладить свои разногласия и не поубивать друг друга.

Севиль развернулась и пошла по лестнице, не дожидаясь ответа. В любом случае он ее бы не порадовал. Мама одобрила бы ее мечты, но я сомневалась, что они воплотятся в жизнь. Орудия Дома Авера взращивали в жестокости. Жестокостью мы и уладим наши разногласия.

– Глупая, – прокомментировал Астер, с презрением наблюдая, как уходит Севиль.

Я была вынуждена согласиться, но в глубине души мне и самой хотелось верить в ее глупые идеалы.

Возможно, если бы все в них верили, жизнь была бы куда проще.

Глава 23

На следующее утро я проснулась и увидела, что Астер сидит на корточках у моей кровати, не сводя с меня взгляда. Подбородок его покоился на руках, мой монстр был так близко, что я могла пересчитать густые ресницы на обоих его распахнутых глазах и рассмотреть линию третьего – навеки сомкнутого – на лбу.

– Доброе утро, – сказал Астер.

Я моргнула в ответ, не желая нарушать голосом хрупкую тишину между нами. Он протянул руку и убрал у меня с лица прядь волос. Помедлил, словно ждал, что я отпряну. Но я просто смотрела на него, и он заправил волосы мне за ухо, не спеша отнимать пальцы.

– Настал важный день, – проговорил Астер. – Тебе хоть капельку лучше?

Я подумала немного. Вчерашние события кружили голову, но я как следует выспалась, и мне правда полегчало. Страх перед моим монстром казался совсем далеким, ведь он был так ласков со мной.

– Да, – тихо отозвалась я.

– Хорошо, – сказал Астер, поднялся и подал мне руку. Он с прищуром посмотрел на меня. – Давай-ка кое-кому накостыляем.

Ровно в полдень Врата Тьмы отворятся. Паладины каждого Дома войдут в них; мы, охотники за кометой, три дня и три ночи будем заперты в царстве жути среди мерзких тварей. Все это время отец будет разыскивать то, что скрывал, мне же необходимо ему помешать. Восемь лет я готовилась к этому дню, чтобы наконец скормить ему плоды его же жестокости. Он забрал меня, чтобы сделать дочерью Авера, я же вместо этого стану орудием, которым он сам мечтал стать.

Я поддалась Астеру и встала с постели. Проверила меч, плащ, немногие припасы, которые возьму с собой. Сделала растяжку, чтобы разогнать кровь, села помедитировать – и, даже очутившись в знакомой крошечной кухне своих воспоминаний, не думала о матери. Астер все это время ждал на подоконнике, напевая себе под нос. Я слушала эту мелодию и успокаивалась.

Потом наступила пора завтракать: с кухни донесся запах еды; прошло несколько часов, но небо едва посветлело. Севиль, уже сидевшая за столом, держалась подавленно, но это не помешало ей проводить меня до выхода, чтобы попрощаться. Удивительно, как быстро все меняется. Еще пару дней назад я с легкостью могла представить, как она молится о моем крахе. Теперь же я была благодарна кузине за добрые пожелания. Похоже, даже ее служанки стали теплее ко мне относиться – две из них подошли к двери, чтобы пожелать удачи в пути.

– Увидимся через три дня, леди Альма, – сказала та, что звалась Корой.

– Надеюсь, вы вернетесь с победой, – подхватила другая. Кажется, Лиеса. – А потом сообщите лорду Каиму, что нашу госпожу брак с ним больше не интересует.

– Лиеса… – пожурила ее Севиль, впрочем, не слишком горячо.

– Ты просто хочешь, чтоб он снова оказался на рынке женихов, – пробормотала Кора.

– Кора! – ахнула Севиль. Пристыженные служанки отвернулись, а Севиль кашлянула и проговорила: – Что ж, Альма. Мы желаем тебе самого лучшего! Будь осмотрительна и возвращайся целой и невредимой.

– Гляди, как они тебя обожают, – буркнул Астер. Но похоже, не так огорчился, как прежде. Видимо, и правда старался быть… добрее.

В поместье меня определенно провожали иначе. Было странно сознавать, что есть люди, которым моя судьба небезразлична.

– Спасибо. Постараюсь не умереть, – сказала я, надеясь, что прозвучало не слишком глупо.

Не желая слишком долго топтаться у порога, я наскоро все проверила. Кажется, полный порядок – форма отстиранная и выглаженная, в легком рюкзаке за спиной – трехдневный запас еды и питья. Благодаря гостеприимству Севиль я ни в чем в столице не нуждалась, но теперь наконец окажусь предоставлена сама себе.

У тротуара уже стояла карета, чтобы отвезти меня на площадь Небесного свода. Мы прибыли как раз когда причудливые часы на башне скорбно пробили полчаса. Остальные паладины под своими знаменами собрались у Врат, дожидаясь, пока те откроются. Отряды воинов перед Походом выстроились шеренгами; возглавляли строй командиры. Там – сияющие доспехи рыцарей Плачущей Девы, перед которыми стояли трое Беспечальных в белоснежных мантиях, здесь – полуночно-синие накидки Дома Метиа, вот серо-медные цвета Голдмерси и, конечно же, непроглядной черноты форма Дома Авера. Наши штандарты под тусклыми небесами трепетали, будто крылья дурного предзнаменования.

В глубине души я подозревала, что по прибытии меня встретят инквизиторы, и сошла бы с ума от беспокойства, если бы постоянно не внушала себе: трястись уже поздно – выбор сделан, осталось лишь идти до конца. Карета остановилась, но ни рыцари, ни священнослужители не подскочили ко мне с обвинениями. Только лакей, открывший дверь, глубоко передо мной склонился.

Город переполняло ликование. По всему периметру площади Небесного свода выставили оцепление, но на прилегающих улицах кишел народ; многие несли с собой церемониальные фонари, пламя которых трепетало на морском ветру. Пара священнослужителей благословляла прохожих и их молитвы за паладинов.

На площади же царило предвкушение иного рода – всюду чувствовалось напряженное беспокойство. Отец и Каим стояли во главе собственных отрядов, завершая приготовления.