Великая Библиотека - Анастасия Шелест

Я позволяю себе облегченно выдохнуть, только когда ее фигура скрывается среди деревьев. Ладонь Марка соскальзывает с моего лица, и он запрокидывает голову. Привалившись плечом к стволу, я разворачиваюсь, прикрывая глаза, а когда открываю их, паника сдавливает виски.

Фигура мальчика передо мной, буквально в шаге, заставляет инстинктивно вскинуть руки. Вспышка магии отталкивает его к дальнему дереву, но вскрик успевает всколыхнуть лес:

– Нашел!

Марк хватает меня за руку и дергает вперед. Мысли о том, что я напала на ребенка, не задерживаются в голове надолго.

Нам приходится петлять из стороны в сторону и сворачивать – среди одинаковых стволов появляются фигуры и потоки магии летят в нас отовсюду. Я едва успеваю отражать их, и это благодаря помощи Марка, который каким-то чудом еще и выбирает маршрут.

Он взмахивает рукой, обрушивая молодое дерево на бросающегося к нам мужчину, и дергает меня в другую сторону.

Мне едва удается затормозить. Библиотекарь вырастает перед нами словно из ниоткуда. Марк толкает меня в сторону и вскидывает руку, нападая, а я едва успеваю выставить перед ним защитный барьер. Он не выдерживает и рассыпается под первым же ударом.

К пегасам магию. Бесполезно.

Я озираюсь по сторонам, и сердце ухает в желудок. Справа появляется вытянутый усатый мужчина, посылая в нас магический поток. Его отразить оказывается проще, но напасть в ответ я не успеваю. Напор оттесняет меня вбок, и я шагаю назад, пока не врезаюсь в спину Марка.

Боковое зрение выхватывает еще несколько человек. Их становится только больше. Музы, да откуда их столько?

Сбившееся дыхание дергает грудную клетку. Глаза разбегаются, и я едва справляюсь с тем, чтобы не пропускать удары.

Мы не протянем так долго. Мы и пару минут так не продержимся.

Марк поворачивает голову, и его голос звучит удивительно спокойно:

– Сейчас побежим.

Самое время. Пока нас окончательно не окружили.

Марк вскидывает обе руки, и нас от библиотекарей отрезает стена из комьев земли. Взрыв сотрясает ветки под ногами. Звук оглушает, дезориентируя. Я кидаюсь в просвет, туда, где меньше врагов, но понимаю, что бегу одна.

Ноги врастают в землю. Я оборачиваюсь, но ничего не вижу. Голос Марка с трудом пробивается сквозь писк в ушах:

– Беги, Тея.

Потом я буду презирать себя за это, но тело все решает за меня. Ноги отталкиваются от земли, и я бросаюсь вперед, не разбирая направления. Далеко уйти не удается.

Острая боль прошивает голень. Меня сбивает с ног. Незримая сила утягивает на землю и утыкает лицом в колючие иголки. Нос хрустит, и в рот стекает горячая кровь. Перед глазами все смазывается.

Меня дергают за волосы, сгребая их на затылке, и выкручивают руки. Рывок поднимает на ноги. Я пытаюсь вырываться, но бесполезно. Тычок в спину толкает вперед, а звучный хриплый вскрик ускоряет биение сердца и заставляет в ужасе распахнуть глаза.

Нам конец. Самый глупый способ подвести Академию – умереть.

Вокруг толпятся библиотекари, готовые в любой момент предотвратить попытку бегства, да и держат меня сзади так крепко, что брыкаться нет смысла. Я смотрю на Марка, которого скрутил огромный широкоплечий мужчина, и на лбу выступает липкий ледяной пот. У него на плече расползается алое пятно, стремительно пропитывающее рубашку. В уголке рта запеклась кровь. На лбу, прячась под слипшейся русой челкой, краснеет внушительная ссадина.

Я бы убеждала себя, что это не так страшно, но он не сопротивляется. С трудом дышит и пытается нашарить меня мутным взглядом. Рубашка липнет к груди, и пятно на ней все разрастается.

– Отлично. – Библиотекарь щелкает крышечкой карманных часов, широко улыбаясь. От ее взгляда к горлу подступает тошнота. – Времени у нас достаточно, чтобы в полной мере восстановить справедливость. Побудешь зрителем, Теодора?

Вопрос заставляет меня дернуться, чем я лишь провоцирую злой нетерпеливый удар по голове. От него на мгновение темнеет в глазах, а когда я моргаю, возвращая себе способность видеть, Библиотекарь останавливается возле Марка, задумчиво постукивая пальцами по подбородку.

Хриплый голос Марка я узнаю с трудом:

– Отпусти ее.

Пусть он замолчит. Во имя муз, пусть просто молчит.

Плохой парень не может прикидываться героем. Я запрещаю ему геройствовать.

Я вижу только спину Библиотекаря, но буквально чувствую, как она улыбается, протягивая:

– Это вряд ли, милый.

Марк дергает кистью, но Библиотекарь реагирует мгновенно. Она сжимает пальцы, и жуткий хруст ввинчивается в сознание. Левое плечо Марка выворачивается, а его лицо сереет.

Он не кричит. Я тоже не кричу – с губ слетает только рваный выдох. Во мне словно нет звуков. Я не могу вопить и умолять, потому что это бессмысленно.

Щеки обжигает горячая влага, и картинка перед глазами начинает плыть, но я отчетливо вижу шлепок ладонью по щеке Марка, а Библиотекарь разочарованно вздыхает:

– Ну-ну, не надо терять сознание, иначе все это утратит смысл.

Очередной взмах руки добавляет алое пятно на рубашке Марка. У меня закладывает уши. Я пытаюсь отвернуться, но рывок за волосы возвращает мою голову в прежнее положение.

Так не должно быть. Зачем она это делает?

Губы дрожат, и я глотаю слезы вперемешку с кровью и закрываю глаза. Я не стану на это смотреть. Они меня не заставят.

Даже так я слишком отчетливо слышу сбившееся дыхание Марка и болезненные хрипы. Когда голос Библиотекаря заглушает этот жуткий звук, я облегченно выдыхаю, но зря.

– Как-то не сильно она за тебя переживает, как думаешь? – Она цокает, а я распахиваю глаза. – Поняла. Я с самого начала выбрала неверную тактику. Исправлюсь.

Сквозь слезы и липнувшие к лицу волосы я успеваю заметить только, как Библиотекарь разворачивается и, улыбнувшись, шагает в мою сторону. Она оставит Марка в покое? Слава музам.

Быстрое движение ее руки обрывает все мысли. Боль выворачивает голень. В глазах темнеет.

Я ошиблась, когда решила, что не могу издать ни звука. Вопль вырывается из легких такой высокий и громкий, что по черепной коробке разливается звон.

Я бы обрушилась на землю, но цепкая хватка удерживает меня. Поперхнувшись звуками, я слышу вскрик Марка:

– Тея!

Пусть он замолчит, музы!

Расфокусированный взгляд натыкается на Библиотекаря. Она блаженно улыбается и тянет:

– Вот. Совсем другое дело. Отпусти ее.

Радость надолго не задерживается. Хватка ослабляется, но вместо того, чтобы вскинуть руки и хоть как-то защититься, я падаю на землю, вскрикнув от боли.

Перед глазами проплывает длинная атласная юбка. Из меня выскальзывает хриплый смешок. Все это время за спиной стояла Диана?

Новая вспышка