Великая Библиотека - Анастасия Шелест

class="p1">Уговоры не помогают. Ладонь замирает над длинной рваной раной на плече, и я кусаю губы, умоляя магию помочь. Кожу покалывает тепло, на мгновение вселяя в меня облегчение – с господином Вознессом магия просто рассыпалась вокруг.

Ладони пачкаются в чужой крови, но я продолжаю зажимать рану и бормотать что-то невнятное. Взгляд хаотично мечется по Марку. Я дергаюсь от ссадины к ссадине, пытаясь залечить сразу все.

Глаза печет. Усталость требует бросить все и рухнуть рядом, оставив все на волю случая. Пальцы выламывает судорога, но я снова и снова концентрирую магию в ладонях, исцеляя все, что попадается на глаза.

– Ну давай же! – Не выдержав, я встряхиваю Марка за плечо, тут же испуганно разжимая пальцы. – Не смей так поступать! Это подло.

Каждое движение превращается в настоящее испытание, но я продолжаю водить ладонями по телу Марка, пока не понимаю, что не вижу больше ничего серьезного. Так какого пегаса он не открывает глаза? Какая-нибудь идиотская нелепая фраза сейчас бы пришлась очень кстати.

Я не знаю, что еще могу сделать. Губы вздрагивают, и я зажимаю их руками, случайно заметив движение грудной клетки.

Дышит, музы. Прикончить Марка не так просто.

Волна облегчения вымывает из меня остатки сил. Не удержавшись, я заваливаюсь вперед и прижимаюсь ухом к мокрой изорванной рубашке, жадно вслушиваясь в тихие вдохи и слабые удары сердца.

Грязные холодные пальцы касаются моей щеки, аккуратно убирая слипшиеся волосы, и хриплый голос разрушает тишину:

– Прости, птичка.

Я медленно выдыхаю, прикрыв глаза. По щекам стекают горячие капли.

Простить? Музы, за что? За что бы он ни извинялся, мне плевать. Даже думать не хочу.

Марк приподнимается, утыкаясь затылком в дерево, и шумно выдыхает. Я не могу заставить себя двинуться. Почти не чувствую, как он продолжает поглаживать мою щеку.

– Как ты это сделала?

Хороший вопрос. Не представляю, как заставила себя делать хоть что-то, но едва ли Марк спрашивает об этом. Во мне не остается ни сил, ни желания на подробные объяснения, и я едва размыкаю пересохшие губы:

– Минеда.

Слабый смешок нарушает покой, дернув его грудную клетку. Марк покачивает головой, протягивая:

– Она определенно питает к тебе теплые чувства. – Выдохнув, он добавляет: – Хорошо. Хоть какая-то от нее польза.

Польза? Музы, да если бы не она, ничего этого бы и не было. Мы бы не попали в Библиотеку, Марк бы ничего там не натворил. Если бы не Артур. Если бы не Марк.

Мысли отрезвляющей пощечиной вытаскивают в реальность. Хлопнув Марка по запястью, я дергаюсь назад, распрямляясь. Что вообще на меня нашло?

Марк вздыхает и закатывает глаза, заявляя:

– Да ладно тебе, птичка. В какой-то момент я почти поверил, что тебе плевать, но теперь-то все встало на свои места. – Он сводит брови и улыбается. – Ты же только что оплакивала меня. На тебе лица нет.

– Не придумывай, – сплевываю я и поджимаю губы, но Марка уже не переубедить.

Он пожимает плечами и спокойно парирует:

– Ты только что спасла меня невероятными усилиями. С чего бы, если тебе плевать?

Во мне что-то вздрагивает и разбивается со звоном. И осколки, разлетаясь в стороны, рушат невозмутимость.

Резко подавшись вперед, я вцепляюсь в серый от грязи воротник с алыми пятнами и процеживаю:

– С чего бы? Я объясню тебе. – Звуки вырываются шипящие и низкие, словно не мои. – Я не позволю тебе за меня умереть, ясно? Ни за что. Чего бы мне это ни стоило. Я отказываюсь от этой жертвы. Она мне не нужна.

С лица Марка соскальзывает самодовольная ухмылка.

– Тея…

Он тянет ко мне руку, но я выворачиваюсь и, выдернув из его кармана карту, швыряю в него, сплюнув:

– Уходи сам.

Пока я вытаскиваю и разворачиваю свою карту, пытаясь найти отмеченную точку, Марк начинает:

– Стой, Тея. Ты же ни разу не пользовалась этим сама.

Да плевать. Это совсем не аргумент, чтобы оставаться с Марком наедине еще хоть на мгновение.

Вспомнив инструкции, я вчитываюсь в описание отмеченного места и прежде, чем Марк перехватывает мою руку, меня утягивает в цветастые всполохи и краски.

Я еще не успеваю открыть глаза и даже понять, где оказалась, когда потрескивающий раздраженный голос заполняет сознание:

– Где она? Просто покажите место. – Ответ от меня ускользает, а голос продолжает: – Да к пегасам ваши планы и всю эту чушь. Они должны были уже вернуться. Если что-то случилось…

Яркое летнее солнце слепит глаза, проскальзывая сквозь сочную зелень деревьев. Я замечаю Марка, появившегося рядом, и высокое каменное здание Организации. Вокруг безмятежные липы колышут ветвями от ласкового ветерка.

– Тея! – Лора подрывается с лавочки, бросаясь в мою сторону.

Марк тянет ко мне руку. Я только вскользь касаюсь взглядом Берта и Лоры – судя по всему, они в порядке – и поворачиваю голову.

Эрик стоит, стиснув кулаки, возле бледной строгой госпожи Рид, но крик Лоры его отвлекает. Вскинув голову, он порывисто оборачивается. Когда наши взгляды встречаются, я разжимаю дрогнувшие губы и выпускаю нервный выдох.

Он в порядке. Ссадина на скуле, запекшаяся кровь на лбу и порванная толстовка, но он жив. Я не вижу ничего критичного.

Глядя на меня, Эрик, похоже, испытывает совсем другие чувства. У него дергается щека, и я боюсь даже представить, как выгляжу.

Он шагает в мою сторону, и я срываюсь с места, утратив контроль над телом. Ноги несут меня навстречу к нему, и все, чего я хочу, – поскорее оказаться рядом и ни о чем больше не думать.

Столкновение выходит таким сильным, что из меня вышибает воздух. Он стискивает меня, отрывая от земли, и прижимает к груди. Я ничего не могу с собой поделать. Пальцы вцепляются в толстовку на спине Эрика намертво. Глаза снова начинает щипать. Воздух выходит из груди рывками, и я содрогаюсь всем телом, проваливаясь в воспоминания о каждом чудовищном мгновении, которое мне пришлось пережить.

Хоть немного удерживать меня в реальности помогают быстрые поглаживающие прикосновения в области лопаток, запах сандала, ветер и хриплый голос, снова и снова повторяющий:

– Все, Тея. Все закончилось, слышишь? Ты в безопасности. Все закончилось.

Я хочу ему поверить, но не могу. Все закончилось на ближайшие сутки. Я не верю, что нам снова удастся выкрутиться.

Боюсь, следующая такая встреча закончится фатально. Я точно знаю, что не вынесу больше этого шквала боли. Я и в этот раз готова была сдаться.

Новый приступ воспоминаний вырывает из меня беззвучный всхлип. Пальцы ожесточенно комкают толстовку. Я просто не могу разжать их.

– Ты как, Тея? Ты цела? Что-то болит?