Системный Кузнец XVI - Ярослав Мечников

убеждает Торна, что печать под свидетельством о смерти Виго никогда не поставит. Голос у Крепина тихий, руки дрожат, в глазах сидит страх. Затем он просит сходить к смотрителю Нино за железной оправкой, которую будто бы обещали передать ещё утром.

Торн знал, что поручение пахнет скверно. Он видел оставленный под навесом лист и понимал, зачем человек с гербовой сумкой приходил к старику. Только воспитание Глубоких Руд снова сработало раньше осторожности. Старший мастер просит — младший исполняет. Крепин позволил ему встать у малой наковальни, показал несколько приёмов для левой руки и разговаривал без жалости, словно Торн по-прежнему оставался кузнецом. За несколько часов старик успел ему понравиться.

«И не подумаю ставить клеймо, мальчик, — говорил Крепин. — Ступай к Нино, возьми оправку, а до вечера ещё поработаем. Вижу, как ты хочешь левую руку набить».

Торн пошёл.

Возле водокачки ему сказали, что Нино ждёт в коротком переулке за складом замочника. Торн свернул туда, услышал позади быстрый шаг и успел ощутить вспышку чужой Ци. Сила ударила волной, в которой смешались тяжесть камня и резкость ветра. Тело не успело включить «Давление». Мир оборвался прежде, чем он повернул голову.

Теперь всё сходилось.

— Я понял, — прохрипел Торн. — Я в жопе. Ты спрашиваешь, я отвечаю.

— Хорошо.

Человек в маске помолчал и сделал короткий шаг вперёд. Подошва мягко легла на камень. Он дышал шумно, с протяжным шорохом на каждом выдохе, и этот звук действовал Торну на нервы сильнее капель, падавших с потолка.

— Чего ты хочешь знать? — спросил Торн.

Он сразу вспомнил только что установленный порядок и мысленно выругался. Говорить следовало меньше. Лишние слова давали противнику возможность зацепиться за оговорку.

Ответом стал удар.

Торн заметил лишь движение плаща. В следующую секунду кулак врезался в лицо. Голова дёрнулась назад, затылок ударился о стену, в носу и возле скулы что-то хрустнуло. Боль вспыхнула белым светом, прошла сквозь череп и утонула в шее. Комната расплылась. Торну показалось, что пол ушёл вниз, а тело падает следом в глубокую шахту.

Удар сочетал скорость стихии Ветра с тяжестью уплотнённой Земли. Кулак двигался почти без замаха, хотя по силе напоминал обломок породы, сорвавшийся с крепи. Торн никогда не дрался с практиком стадии Пробуждения и судил только по рассказам. Сейчас ему стало ясно, что человек перед ним стоял очень высоко среди Закалки, а его техника позволяла на короткий миг соединять несовместимые качества.

Сознание снова начало гаснуть. На голову Торна вылили остатки воды. Липкая жижа залила разбитый нос, попала в рот и заставила его захрипеть. Мир дрогнул и медленно собрался вокруг.

— Ах ты… ублюдочная тварь… — проговорил Торн.

Каждое слово отзывалось в лице новой вспышкой. Он тяжело дышал и заставлял себя смотреть на маску. Дальше требовалось слушать. Времени для освобождения пока не появилось, а попытка сорвать путы под взглядом такого человека закончилась бы ещё одним ударом.

Молчание длилось около половины минуты. Где-то за стеной упал тяжёлый предмет, по камню прокатился глухой дребезг. Затем издалека донёсся скрип колёс. Телега проехала по мостовой, один раз подпрыгнула на выбоине, и звук затих.

Торн поймал это движение слухом и позволил наследственному чутью раскрыться.

Способность развивали в его роду на протяжении нескольких поколений. Жители Глубоких Руд проводили под землёй большую часть жизни и учились слышать породу через подошвы, ладони, дыхание и запах сырости. Со временем обычные чувства соединялись с Ци Земли. Камень начинал отвечать на шаг, пустота возвращала иной звук, трещина отзывалась тонким напряжением. Торн воспринимал всё это единым рисунком, где размер помещения, толщина стен и далёкое движение складывались без слов.

Он осторожно выдохнул и прислушался.

За спиной находилась кладка толщиной примерно в полтора локтя. Камень был старый, рыхлый по швам, с двумя длинными трещинами возле пола. При достаточном усилии Торн сумел бы проломить его техникой «Давление». За стеной тянулась пустота, похожая на вторую комнату или широкий коридор. Дальше чувствовалась лестница: несколько каменных ступеней уходили вверх, и оттуда приходил слабый поток воздуха.

Слева стояла чёрная дверь. За ней располагался короткий проход, затем ещё одна дверь и пространство, где недавно проехала телега. Судя по вибрации колёс, помещение находилось под складом либо старой мастерской. Над головой лежали балки, земля и тонкий слой мостовой. Поблизости ходили люди, однако крики из подвала до них, вероятно, не доходили.

Понимание пространства немного успокоило Торна. Выход существовал, и он уже знал направление. Оставалось освободиться, пережить человека в маске и найти достаточно времени для удара по стене. Задача выглядела скверно, зато имела форму, а с формой Торн работать умел.

Он с трудом поднял голову.

— Вопрос первый, — спокойно произнёс незнакомец. Дыхание после удара оставалось ровным. — Какова истинная цель прибытия вашей группы в Соль-Арк?

Торн несколько раз вдохнул через рот. Кровь текла по верхней губе и собиралась возле подбородка. Он повернул голову, сплюнул себе на грудь и поморщился. Хотелось плюнуть смачно, однако слюна повисла густой красной струёй. Пришлось напрячь горло и отхаркнуть её на пол.

— Цель… закрепиться в городе. Открыть мастерскую. Работать. Ковать.

Говорить приходилось отрывисто. Каждая лишняя фраза требовала нового вдоха и тревожила разбитый нос. Одновременно Торн пытался понять, кто устроил этот допрос. У агента Короны имелись бы камеры, писцы и люди в серых плащах. Здесь использовали подвал, маску и засаду возле Медного Ряда. Великие Дома тоже предпочитали действовать чужими руками. В городе хватало людей, которым мог понадобиться Кай, Алекс или сведения о Ядре Морского Лорда.

— Для чего вам мастерская? — спросил человек.

Торн посмотрел в узкие глазницы маски. Он плохо разбирался в хитрых разговорах и с трудом запоминал длинные планы Алекса, но своих выдавать всё равно не собирался. Эта мысль принесла простую ясность. Жизнь после предательства собственных людей показалась ему хуже смерти в сыром подвале.

— Парни говорили про кузню и алхимию, — ответил он. — Хотят соединить ремёсла и делать вещи, которых в городе ещё нет. Подробностей со мной почти не обсуждали. Времени не хватало. Мы ходили по Серым Домам, квартальным, цеховым дворам. Бумаги собирали, место искали.

Незнакомец выдержал паузу и медленно опустился перед Торном на одно колено. При движении полы плаща разошлись, открывая тёмную одежду без знаков. От него пахнуло странной смесью, которая сразу врезалась в память.

Основой запаха служило горькое масло, похожее на то, которым покрывают кожу перед долгим хранением. Сквозь него проступали сухая полынь, горячий металл и