Поднебесный дворец - Филиппа Райс

– Покажите мне! – потребовала Ивни.

Прорицатель замер, тяжело дыша. Прикрыл глаза ладонями, потер их, затем посмотрел сверху вниз на Ивни. Его глаза закатились так, что было видно только блестящие белки.

– Приготовься, – произнес он, выпустив сквозь зубы клубящийся дым.

Он снова приложил трубу ко лбу. В линзе на широком конце возник Веретенный Холм ясным осенним днем. Прорицатель медленно повернул ручку, и время вновь двинулось вперед. Небо озарилось солнцем, из домов вышли крошечные фигурки и в ускоренном темпе приступили к повседневным делам.

Ивни настороженно вытянула шею и прищурилась. Все эти похожие на кукол фигурки были ей хорошо знакомы.

– Это за день до катастрофы, – сказала она. – Вот моя тетушка Кэтрин и двоюродный брат Бернард доят коз. Мой младший брат Арон заболел, поэтому родители весь день провели дома. Вон он, наш дом, на заднем плане, на дальнем краю холма.

Солнце клонилось к закату. Животных увели в хлева и стойла. Но даже после захода солнца жизнь в деревне не останавливалась. Жители сначала собирались у костров, потом постепенно расходились по домам. Ивни вцепилась пальцами в подлокотники. Изображение ненадолго застыло, но Ивни знала, что на другой стороне холма, вне поля зрения, десятилетняя девочка спускается к реке с возом товаров. Снова посветлело. В кадре возникла небольшая шаланда с девочкой на борту. Девочка отталкивалась от речного дна шестом, помогая лодке пройти излучину.

– Это ты? – спросил Джаспер. Ивни кивнула.

Лодка скрылась из виду.

Прорицатель перестал вращать ручку и крепко взялся обеими руками за трубу.

Вышло солнце, небо заполонили розовые облака. Из одного дома вышел мужчина. Старик. Один из деревенских старейшин, дед Коливер. Он встал у кострища посреди холма и посмотрел в небо. К нему подошла другая старейшина, Джини Твилл. На ней была длинная вязаная шаль. Вскоре к ним присоединился третий. Хиллари Тридл, дедушка Ивни. Все трое стояли, наблюдая за небесами. Небеса пришли в движение, облака забурлили, как суп в котелке. Ветер набирал силу, раскачивал деревья. Домашние животные испуганно жались друг к другу. Облака сгущались и наливались тьмой, продолжая бурлить и пузыриться. Вдруг из воронки среди облаков возникло нечто. Сначала показались гигантские ноздри, затем остальная голова. Голова гигантского зверя, похожая на коровью, но с волчьими глазами. Густые облака развеялись, как будто растаяли, когда сквозь них протиснулось тело существа. Четыре узловатые когтистые лапы, покрытые густой свалявшейся шерстью, плотно прижимались к вытянутому в форме кабачка телу. Огромная туша не уступала размером морскому кораблю. Последними из-за облаков появились крылья. Широко раскинувшись, они черной тенью накрыли холм и прилегающие земли. Зверь завис в воздухе над деревней, опустив блестящую жирную морду к трем старейшинам. Те смотрели на него в ответ. Люди казались совсем крошечными. Ивни встала с кресла, подошла к смотровой трубе и заглянула в нее. Ее била дрожь. Она увидела, что ее дедушка улыбается.

Существо мерно поднимало и опускало крылья, начиная снижение. Оно вытянуло шею и распахнуло пасть, явив множество острых, как иглы, зубов.

– Нет! – вырвалось у Ивни.

Пасть раскрывалась все шире и шире, она надвигалась, пока не метнулась стремительно вперед, поглотив троих старейшин. Тварь снова подняла голову и осмотрелась вокруг. Из домов появились новые люди. Никто не кричал от страха и не пытался спасаться бегством, как следовало бы. Они шли спокойно, как во сне, к центру деревни. Когда они подходили, тварь вновь распахивала пасть и пожирала их одного за другим. Ивни смотрела, не в силах отвести взгляд, и зажимала ладонями уши, хотя предвидохитроскоп прорицателя не передавал звуков, только изображение. Ей стало тяжело дышать. Деревенские жители выстраивались в очередь, чтобы быть проглоченными. Гигантское существо начало глотать их целыми группами, всасывая в бездонную глотку, которая, казалось, все ширилась и ширилась. Сильные взмахи громадных черных крыльев удерживали существо в воздухе. Ивни наконец заметила среди людей свою семью. Мать, отца, младшую сестру Хэтти и маленького Арона на руках у матери. Малыш жался к маме, но все они с улыбкой шагали навстречу чудовищу. Ивни прищурила глаза, но не смогла заставить себя полностью зажмуриться. Она увидела, как слюнявая пасть сомкнулась над ее семьей. Затем чудовище переключилось на следующих жителей. Его лапы опустились, когти принялись ломать и крушить деревенские постройки. Проглотив всех людей, тварь взялась за животных, втягивая в себя стадо за стадом, стаю за стаей. Когтистые лапы продолжали отплясывать разрушительный танец на руинах деревни. Пасть снова раскрылась, чтобы втянуть обломки, бревна и камни, изредка захлопываясь для пережевывания. Чудовище кружило над деревней, поглощая все до последней крошки. Небеса вихрились и закручивались в воронку. Когда наконец от Веретенного Холма совсем ничего не осталось, чудовище взмыло вверх к облакам. Но на этом разрушение не окончилось. Тварь запрокинула голову, втянула воздух, затем резко выбросила голову вперед, выдохнув из ноздрей два огненных потока. Холм превратился в черный, обожженный клочок земли. Громадные крылья взмахнули раз, другой, и чудовище вновь скрылось за облаками. Целиком, как будто его и не бывало.

Ивни застыла. Потом укуталась в мантию и без сил опустилась в кресло. Глаза жгло и саднило, но слезы не шли. Девушку как будто удерживала невидимая хватка, не позволяя пошевелиться. Она даже моргнуть не могла. Прорицатель по-прежнему не выпускал из рук смотровую трубу. Он продолжал наблюдать. Небо в окуляре очистилось, прояснилось, и вскоре из-за дальнего склона холма появилась девочка – растерянная и ошарашенная десятилетняя Ивни. Она ошалело уставилась в окуляр на более взрослую версию себя.

Когда видение померкло, перед глазами Ивни осталось лишь собственное кривое отражение на блестящей поверхности смотровой трубы прорицателя.

Глава тридцатая

Что-то пошло не так. Мы были не полны. Одного ребенка не хватало, и гармония оказалась недостижима. Нам не хватало этого ребенка. Куда подевалась Ивни?

Мы стали вместилищем для более чем сотни человеческих разумов и нескольких сотен животных. В нас собралось полноценное трудовое сообщество, неразрывно связанное воедино. Это была наша финальная форма. Мы вновь превратились в нечто новое. Эта форма оказалась весьма изящной. Жизненная сила самой планеты теперь составляла наше тело и разум. Мы стали живой библиотекой, реликвией, произведением искусства. Но искомой гармонии не нашли. Не хватало одного маленького фрагмента.

Несколько лет мы провели в коконе. Что заставило нас выйти на свет раньше срока?