Император Пограничья 21 - Евгений И. Астахов

class="p1">Я уже мысленно прикидывал расположение оборудования. Вот здесь токарная линия — шесть агрегатов в ряд, с проходами для обслуживания. Здесь фрезерная группа. Вдоль дальней стены — рабочие места для ручной доводки, где мастера будут доводить детали до допуска в сотые доли миллиметра. Специализацией Минска было прецизионное приборостроение и промышленное алхимическое оборудование. До захвата Орденом полвека назад Минский Бастион производил и поставлял остальным городам алхимические реакторы, дистилляционные и экстракционные установки, лабораторное и измерительное оборудование, медицинские инструменты и приборы, калибровочные наборы и эталонные кристаллы. Горизонтальная специализация, обслуживающая всю систему Бастионов. После потери Минска нишу кое-как поделили между несколькими городами, однако полноценной замены так и не появилось. Хронический дефицит лабораторного оборудования, который весь мир списывал на «нехватку мощностей», на самом деле являлся прямым последствием гибели Минска, растянувшимся на полвека. Неудивительно, что в списке наших собственных закупочных позиций, попавших под блокаду Бастионов, стояли «медицинское оборудование» и «химические реактивы» — это была бывшая минская ниша, которую никто толком не заместил.

Для производства всего этого Минску требовались высокоточные станки, литейное оборудование для специальных сплавов и мастера по рунной интеграции. Именно это я обнаружил в подвалах Бастиона после штурма. Именно это мы вывезли. И именно это сейчас лежало в ящиках, ожидая монтажа.

Из машинного зала мы перешли в смежную камеру, соединённую с ним широким проёмом. Будущий энергетический отсек.

— Генератор должен стоять близко к основным потребителям, — объяснил Бирман, водя пальцем по чертежу, — но в отдельном помещении. Вибрация турбины, шум, тепловыделение. Вот здесь стена, вот проём для кабельных трасс, вот шахта для охлаждения.

Я осмотрел камеру, прикинул объём, оценил высоту сводов и повернулся к инженеру.

— Когда начнём генератор?

Бирман опустил чертёж на поднятое колено и провёл пальцем по схеме.

— Третьей очередью, Ваша Светлость. Сначала ставим станки, запускаем литейку, осваиваем крупные отливки. Когда литейка выйдет на режим, переходим к генератору. Последовательная логика: фундамент прежде надстройки.

— Нет, — сказал я. — Генератор идёт параллельным потоком с первого дня.

Кёнигсбержец поднял голову от чертежей.

— Без стабильной энергии всё производство повиснет на кристаллах Эссенции, которых и без того едва хватает, — я подошёл к стене и положил на неё ладонь, ощущая холод камня. — Станки заработают, но на ограниченной мощности. А алхимические реакторы, когда будут собраны, потребляют в разы больше. На кристаллах не потянуть. Каждый день без генератора — это день, когда подземелье остаётся кустарной мастерской, а не Бастионом.

Арсеньев, до этого молча слушавший, поднял глаза.

— Черновые заготовки для корпуса и станины генератора могут быть отлиты в литейном цехе Угрюма, — продолжил я. — Мощности хватит, работа крупная, но не запредельная для существующих печей, а секретность для одного экземпляра уж как-нибудь обеспечим. Доставим их сюда вместе с обычными грузами для Реликтовой добычи. Прецизионную обработку деталей можно провести на минских станках по гамбургской документации. Рунную интеграцию на корпусе и финальное зачарование я сделаю сам.

Озолс перестал писать. Даже Фишер оторвался от блокнота. Они привыкли, что я командую. Они не привыкли, что я заявляю себя специалистом наравне с ними. Бирман, единственный из всех, не выказал удивления. Он видел, как я оценивал оборудование в Минске, и уже тогда понял, что перед ним стоит далеко не просто тупоголовый вояка.

— Калибровочные таблицы из Минска ускорят настройку, — добавил я. — Финальную доводку возьму на себя.

Карл пожал плечами:

— Тогда перейдём к литейному участку. Я присмотрел место ярусом ниже.

Мы спустились по каменной лестнице, вырубленной в породе, и оказались в бывшем складе Чернышёва. Помещение было ниже и шире предыдущих, с тёмными потолками, уходящими в густую тень. В дальнем углу зияло отверстие вытяжной шахты — камин старой дымоходной системы, который тянулся на поверхность сквозь толщу грунта. Его можно было расширить и замаскировать выход среди развалин.

Бирман объяснил логику: на первом этапе черновые отливки — станины, крупные болванки — делаются в городских мастерских, тамошние литейные цеха справятся. Для рунных сплавов — медь, олово, Реликтовые добавки по минским рецептурам — нужна собственная печь. Обычные городские литейки не подойдут на постоянной основе: слишком долгая логистика, слишком много глаз. Подземная литейная — приоритет второй линии. Геоманты сформируют огнеупорный тигель из цельного камня за день-два. Без швов и стыков, прочнее кирпичной кладки. Дымоходная шахта — расширение существующего камина — ещё пару дней. Подвод воздуха, площадка для форм, жёлоб для слива расплава — геомантская работа на считанные дни. Реальные затраты времени уйдут не на саму печь, а на обвязку: формовочный участок, место для остывания отливок, запас сырья, пара тестовых плавок на малых температурах для проверки тяги и температурного режима.

Запуск подземной литейного цеха станет стратегическим переломом. После него начнётся воспроизводство станков: три модели минских токарных агрегатов, полный цикл. Каждый новый станок увеличит мощность и позволит делать следующий быстрее.

— К тому моменту, когда нас найдут, — негромко сказал я, обернувшись к Василисе, — у нас должно быть достаточно мощностей, чтобы остановить нас стало дороже, чем договориться.

Геомантка улыбнулась, и на её щеках появились ямочки:

— Как говорила знакомая мне фрейлина про одного напористого пажа, «ему проще дать, чем объяснить, почему нет». С нашим Бастионом выйдет примерно так же, верно?

Я укоряюще поднял бровь, заставив её смутиться. Голицына прикусила губу, сообразив, как прозвучала фраза, и отвела взгляд, делая вид, что изучает трещину в потолке.

— Твоё общество на меня плохо влияет.

— Быть может, но этому образцу изящной словесности тебе научил не я.

— Да-да, та фрейлина была очень остроумной женщиной, — пробормотала Василиса, не поворачивая головы, и щёки у неё порозовели.

Последним осматривали алхимическое крыло — бывшую лабораторию Чернышёва, самое большое помещение, с обрушившимся потолком в дальней части. Здесь князь-Кощей проводил свои опыты три века назад. Сейчас перед нами лежали руины, покрытые толстым слоем каменной крошки и пыли, однако геомантский потенциал был огромен: зал можно было восстановить, расширить, а стены сформировать идеально гладкими, без единого шва. Магическая стерильность, невозможная при обычном строительстве. Именно здесь встанут алхимические реакторы, дистилляционные колонны, экстракционные установки — всё, что Арсеньев и Бирман соберут на минских станках.

Здесь и произошёл спор.

— Все ресурсы следует направить сюда, — произнёс Карл, обращаясь ко мне. — Машинный зал и энергетический отсек — первая очередь. Литейка — вторая, пока черновые заготовки льёт Угрюм. Алхимическое крыло подождёт. Без станков не будет ни реакторов, ни генератора, ни запчастей.

Бирман, привык мыслить системно. Максим дёрнул подбородком и шагнул вперёд, не дожидаясь, пока его визави договорит.

— Блокада Бастионов душит княжество прямо сейчас, Карл Как-Вас-Там-По-Батюшке. Мастерские во Владимире страдают