Чужая душа — товар штучный - Zutae

Следующие два часа Али работал без отдыха. Ментальный ожог он снял техникой, которой учил его Рашид ещё в Сарандии, вплетая в неё прану, чтобы успокоить разум, вернуть сознание в тело. Сожжённые каналы восстанавливал печатью, которую использовал вчера, но теперь быстрее, увереннее, чувствуя каждую нить, каждую трещину.

В третьем секторе, куда Нафиса отправила его после обеда, лежали в основном фейсалы, раненные в ночной вылазке. Али работал рядом с Аминой, и они быстро нашли общий ритм: она ставила круги стабилизации, он выжигал проклятия и восстанавливал ткани. К вечеру они вдвоём спасли семерых, которых другие целители уже списали.

Особенно тяжело пришлось с молодым фейсалом по имени Тахир. Ему раздробило плечо магическим ударом, и осколки кости впились в лёгкое. Амина держала круг, не давая раненому задохнуться, а Али, собрав всю свою прану, буквально вытягивал осколки, один за другим, чувствуя, как они царапают его ментальные пальцы. Когда последний кусочек кости лёг в медную чашу, у Али потемнело в глазах, но он удержался и наложил печать восстановления на лёгкое.

Тахир открыл глаза, посмотрел на него мутным взглядом и прошептал: «Жив?»

— Жив, — ответил Али, вытирая пот со лба. — Но плечом махать не советую.

— Обойдусь, — фейсал слабо улыбнулся и снова провалился в сон.

К полудню следующего дня Али вылечил всех троих, назначенных Нафисой, и ещё пятерых, которых подкладывали ему санитары. Нафиса, проверявшая его работу, только кивнула.

— У тебя уровень не ниже третьего ранга, Али, — сказала она. — Знания — четвёртого. Я не знаю, как ты этому научился за полгода, но... — она помолчала, глядя на его руки, — не останавливайся. Завтра жду с утра. Будешь работать в четвёртом секторе, с самыми тяжёлыми.

— Хорошо, госпожа Нафиса, — ответил Али, чувствуя, как гудит спина, а руки мелко дрожат.

Мастерская Фархада помещалась в подвале восточной башни. Когда-то здесь были склады зерна, но техномант, прибывший в Ак-Сарай с караваном, выпросил у коменданта эти помещения, обещая, что его големы спасут не один десяток жизней. Обещание он сдержал — пять железных тварей, выпущенных на стены во время штурма, выкосили больше духов, чем полк фейсалов.

Но битва оставила след и на них.

Али спустился в подвал после госпиталя. Фархад сидел на корточках перед големом-пауком. Лицо его, перепачканное машинным маслом и копотью, было мрачнее тучи. Две медные лапы, вырванные с корнем из суставов, валялись рядом, а в корпусе зияла глубокая трещина, из которой сочилась голубоватая, светящаяся жидкость — охлаждающий раствор, питавший магическое ядро.

— Пришёл поглазеть? — спросил Фархад, не поднимая головы. — Или помочь? Второе предпочтительнее, но первое — вероятнее.

— Помочь, — ответил Али, присаживаясь рядом.

Фархад поднял голову. Глаза его, увеличенные толстыми линзами очков, смотрели с сомнением.

— Ты не техномант. Руны на стали — это не то же самое, что руны на камне.

— Я читал ваши книги, — сказал Али. — Те, что в библиотеке. «Основы техномантии», «О сочетании магии и металла», «Трактат о магических сплавах». И ещё те, что в закрытом отделе, дед Умар давал. Переводы с древнего, которые вы сделали.

Фархад усмехнулся — впервые с тех пор, как Али его увидел.

— Читал, значит. Ну что ж, покажи.

Он протянул Али инструмент — тонкую кисть с медным наконечником, которой наносили руны на металл.

— Вон там, на корпусе, три руны вышли из строя. Защита, стабилизация, питание. Восстановишь — будем считать, что ты действительно что-то понял из моих книг.

Али взял кисть. Металл под пальцами был холодным, гладким, и руны, которые он видел на страницах трактатов, теперь лежали перед ним живыми, повреждёнными, требующими его внимания.

Он начал с руны Защиты. Пальцы выводили линии ровно, уверенно — не так, как в первый раз, когда он учился чертить руны на бумаге, а так, как будто делал это всю жизнь. Мана текла из рук в кисть, в металл, заставляя линии светиться голубым — обычным светом магии.

Фархад, наблюдавший за его работой, присвистнул.

— Чисто работаешь. Для самоучки — очень чисто.

— Учителя были хорошие, — ответил Али, не отрываясь.

Руна Защиты легла ровно. Али перешёл к стабилизации, потом к питанию. Каждая руна требовала концентрации, внимания, маны. К концу третьей у него слегка кружилась голова, но он не останавливался, пока последняя линия не замкнулась, и корпус голема не засветился ровным, спокойным светом.

— Готово, — сказал он, откладывая кисть.

Фархад осмотрел работу долго, тщательно, водя пальцем по каждой линии. Потом встал, посмотрел на Али и сказал:

— Я не знаю, где ты этому научился, но... — он протянул руку, и Али пожал её. — Если выживешь, приходи ко мне в мастерскую после войны. Научу большему.

— Обязательно, — ответил Али.

Они работали до вечера. Али помогал чинить лапы паука, восстанавливать руны на корпусе человекоподобного голема, который получил трещину в грудной пластине, настраивать магические ядра, которые перегрелись во время боя. К закату все пять големов снова стояли на ногах, готовые к бою.

Фархад, глядя на них, сказал:

— Это хорошо. Завтра, может, и не понадобятся. А послезавтра — обязательно.

На следующее утро, едва забрезжил рассвет, Али собрал свой отряд на пустыре за восточной стеной. Джавад, назначивший его командиром «пятёрки» после той вылазки, где Али проявил себя, выделил ему четверых бойцов: Варг, старый знакомый, вошёл в отряд без лишних слов; Тарик, молодой фейсал с изрезанным шрамом лицом, с которым Али делил казарму; Хаким, маг поддержки из Сарандии, спокойный, рассудительный, с цепким взглядом; и Усама, лучник-полукровка, тихий и сосредоточенный. Пятым был сам Али.

— Сегодня работаем над связкой, — сказал он, окидывая взглядом своих бойцов. — Варг, ты прикрываешь фланги. Тарик, вторая линия, копьё. Хаким, ставишь круги стабилизации, если мана начнёт перегреваться. Усама, ты на возвышении, держишь стрелков врага. Я в центре. Задача — отбить атаку с трёх сторон. Начинаем.

Они тренировались до изнеможения. Али отрабатывал телекинез, используя тонкую серебряную нить, купленную у Фархада ещё в Сарандии. Нить, вплетённая в кристалл-накопитель, позволяла управлять предметами с точностью, недоступной обычной магии. Сначала он поднимал камни, вращая их вокруг себя, потом — сразу три, заставляя их летать по сложной траектории, не сталкиваясь друг с другом. К концу часа он мог удерживать пять