Белый журавль обнимает меч рассвета. Том 2 - К. Рэдлиф

звук был настолько противным, напоминающим скрип несмазанных петель, что заклинатели невольно передернулись. Две куклы рассыпались в щепки, но остальные лишь замерли. А затем их суставы развернулись неестественным образом, словно тела перестроились для противостояния будущим атакам, и куклы рванули вперед с новым остервенением.

– Кажется, их кукловод учится на наших атаках. – Цзэ Сюлань уже рисовал следующую печать, его пальцы двигались быстро, почти судорожно.

Линь Ян почувствовал, как воздух вокруг него сгустился. Его оберег снова вспыхнул, отталкивая невидимое давление, но на этот раз сопротивление было сильнее. Он ощутил, как десятки невидимых пальцев цеплялись за его одежду, за кожу, пытаясь найти слабое место.

– Мы не спросили у Гао Миня, когда появился тот театр, – сказал он, распугивая кукол своим мечом. По-другому это и назвать было нельзя. Меч Линь Яна был безумно быстрым и точным, но куклы распадались на части быстрее, чем Искра Рассвета достигал их. Даже волны духовной энергии не имели силы: куклы просто отлетали в стену, разбиваясь на детали, а потом снова собирались. Казалось, что это была бесконечная битва. А красные нити, сколько бы Линь Ян их ни обрубал, вновь обвивали Цзэ Сюланя. Но все никак не могли подчинить его себе.

– Хочешь сказать, что эти четыре самые главные куклы – это те самые актеры? Но разве их было не пять? – Еще одна печать полетела в кукол, и те вспыхнули жарким пламенем. Куклы поблизости тут же вылили на них какую-то жижу из бочки. Судя по зловонию, это была точно не вода.

– Возможно, пятая кукла и не кукла вовсе. Что, если их лидер и стал кукловодом?

Марионетка с двумя забавными пучками вдруг взмахнула рукой, и тень Линь Яна ожила. Она рванулась к нему, холодные пальцы впились в плечи, пытаясь пригнуть к земле. Линь Ян резко развернулся, меч рассек тень пополам, но та лишь зашипела и снова срослась. Тогда Линь Ян просто схватил ее за горло и отшвырнул в толпу кукол. Те тут же попадали и раскатились по углам. У одной куклы даже отлетела голова, ударив прямо по большому завешенному зеркалу. Оно тут же рухнуло на пол с характерным металлическим грохотом, и тусклый свет отразился в золотистой поверхности.

Движения кукол замедлились, кто-то вообще перестал двигаться. Они с ужасом смотрели в сторону погнутого тонкого листа отполированной бронзы и прятали взгляд.

– Разве зеркало не показывает истинную сущность? – догадался Цзэ Сюлань. – Получая имя человека, они устанавливают власть над ним. Со временем человек забывает, кем он был, его имя стирается, и только зеркало может показать их истинную сущность.

Линь Яну не нужно было объяснять дальше. Он и так все понял. Вместе с Цзэ Сюланем они синхронно двинулись к упавшему зеркалу.

Алые нити, которые до этого были видны лишь Цзэ Сюланю, вдруг проявились и стали толще. Они тянулись от кукол прямо к нему, впиваясь в его грудь, в руки, в шею.

– Сяо Лань!

Линь Ян снова занес меч, но куклы внезапно бросились на острие, словно их жизни были менее важны, чем подчинение хозяина Туманного склона.

Цзэ Сюлань, сжав зубы, поднял зеркало. Его руки тряслись от холода и урагана внутри. Он чувствовал, как его ци бушевала и как нити вонзались глубже, пытаясь переписать его.

– Ты уже наш, – прошептали куклы.

И тогда Цзэ Сюлань улыбнулся:

– Да ну, серьезно?

Он резко дернул нити на себя, и куклы истошно заверещали. Их тела рванули к нему, как послушные марионетки. Цзэ Сюлань развернулся и швырнул их в погнутое зеркало.

– Ваши имена: Лу Сянчжоу, Чжан Фэнъи, Вэй Цзяньлинь и Чжан Линхуа. Взгляните теперь на себя и на то, кем вы стали.

Куклы с размаха влетели в зеркало, и как бы им ни хотелось не смотреть, они больше не могли отвести взгляда. Отражение вспыхнуло, и поверхность зеркала задрожала, как вода, а затем втянула кукол внутрь.

Они цеплялись, царапали пол, верещали так, что барабанные перепонки дрожали, но зеркало беспощадно всасывало их, словно там, за гранью, был резкий перепад давления.

Последней исчезла кукла-ведущая. Ее стеклянные глаза расширились, как у загнанного в ловушку дикого зверя, пальцы впились в пол, но Цзэ Сюлань подошел вплотную и толкнул ее внутрь. Как только зеркало засосало четырех кукол, все остальные стали беспомощными, словно мотыльки, утратившие свет. Кто-то сразу обездвиженный упал на пол, кто-то словно слепой котенок пару раз врезался в стену, чтобы замереть навсегда. Цзэ Сюлань предполагал, что зеркало поможет их остановить, но он и вообразить не мог, что оно окажется настолько эффективным.

Долгожданная густая тишина после кукольного гула забила уши мягкой ватой. Линь Ян тяжело дышал, и его пальцы все еще сжимали рукоять меча так крепко, что костяшки побелели. Вокруг валялись обломки кукол: разорванные одежды, деревянные конечности с неестественно вывернутыми суставами, стеклянные глаза, треснувшие и потухшие. Некоторые руки еще дергались, словно оторванные лапки насекомых.

И тут Цзэ Сюлань рухнул вперед как подкошенный.

– Сяо Лань! – Линь Ян едва успел подхватить его, прежде чем тот ударился о пол. Но только его руки коснулись тела друга, как он почувствовал бушующую ци Цзэ Сюланя. Хоть нити и исчезли, куклы были заперты, а хозяин Туманного склона больше не находился под их контролем, они нанесли сильный урон своим вмешательством. Энергия в теле Цзэ Сюланя текла наоборот. Она словно сменила направление, и это причиняло сильную боль. Ци бросалась из стороны в сторону, будто желала вырваться из меридианов, как дикий зверь из клетки.

– Держись… – Линь Ян провел рукой по виску и тут же одернул руку, на мгновение растерявшись и оглядевшись в комнате, наполненной десятками сломанных кукол. – Слишком горячо…

Цзэ Сюлань не кричал, но было очевидно, что ци бурлила в его меридианах, как лава, причиняя сильную боль. Он сжал губы в тонкую нить, а по его бледному лицу струился пот, смешиваясь с кровью из носа.

– Все хорошо, послушай меня, – тихо прошептал Линь Ян, хотя самому в это верилось с трудом. Его руки двигались медленно, словно боялись сделать неверное движение. Правая ладонь легла на живот, туда, где кожа горела от бурлящей энергии, вторая – на спину, между лопатками.

– Дыши со мной, слышишь? – Он наклонился поближе, и его дыхание смешалось с прерывистыми вздохами Цзэ Сюланя. И он вонзил свое сознание в этот хаос, выравнивая потоки, даже если это значило гореть вместе с ним.

При вдохе его ци потекла медленно, как весенний ручей, омывая горячие камни. Она обжигала, стоило задержать дыхание, но у Линь Яна не было другого