Перелом - Дмитрий Лим

От Жаба, если он вернётся. От Грона, если он решит отожрать территорию. От любого, кто решит, что можно тронуть человека, который носит мою бирку. И по итогу я предлагаю систему, где люди сами, без ножа у горла, будут приносить вам больше.

Корд положил бирку на стол. Провёл пальцем по насечкам.

— Как?

— Люди покупают мыло как метку безопасности, — объяснил я. — Платят не из страха, а ради привилегии. Бирка — это подтверждение, что они заплатили. Когда человек покупает у меня мыло, он получает бирку. Бирка означает, что он под моей защитой. Это не просто кусок жира и золы, Корд. Это пропуск! Люди видят бирку — и знают: этот человек при деле, он платит, его трогать нельзя. Это меняет психологию. Они начинают работать больше, чтобы заработать на эту привилегию. Чтобы купить мыло, чтобы получить бирку. Доход растёт без насилия. Тихая, стабильная система, которая сама себя регулирует.

Корд молчал… смотрел на бирки, на мыло, на монету, на флягу.

— Десять, — наконец произнёс он. — Десять частей, но ещё… Ещё ты получишь статус торговца. С правом входа на второй уровень без сопровождения!

Это был офигительный шаг вперёд. Лучший приз, который я мог получить сегодня! Главное — не дать ему понять, насколько это для меня важно. Пусть цену я не сбил, но… учитывая, что всё равно я собирался поднять у себя расценки и расширить производство…

Статус — это очень серьёзно! Право входа на второй уровень без сопровождения означало, что я больше не пленник третьего яруса. Я мог бы подниматься, видеть верхние ряды, разговаривать с торговцами, искать клиентов среди людей, у которых были настоящие деньги. Это был ключ к рынку, в который я не мог попасть.

— Ты хорошо торгуешься, — сказал Корд, и в его голосе впервые проскользнуло что-то похожее на усмешку. — Для дикаря из степи.

Я не улыбнулся. Я смотрел на него ровно, держа паузу, которая говорила больше слов. Потом ответил:

— Я не дикарь. Я бизнесмен.

Последнее слово он даже не понял. Корд откинулся на спинку своего сиденья. Его пальцы снова сплелись в замок. Он думал, просчитывал десятки вариантов. И я вполне мог их назвать: «Что будет, если я соглашусь?»; «Что будет, если откажу?»; «Что будет, если убить его сейчас, а рецепт выпытать у его людей?» и всё в том же духе.

Но у него не было никакой сиюминутной выгоды от прямой войны со мной. Корд уже потерял Вальда — своего сборщика налогов. Если он потеряет и меня, человека, который умеет делать алкоголь и наладил бесперебойный сбор доходов без участия бойцов, то останется с пустыми руками и бунтом на нижних ярусах. Можно, конечно, найти другого дикаря, который будет собирать дань, но только дикаря, который собирает дань стекляшками. Такой дикарь и человек, который создаёт систему с бирками и учётом, — это разные вещи. Очень разные.

Корд это прекрасно понимал. Сейчас он видел перед собой не трусливого ремесленника, а расчётливого партнёра, который уяснил законы экономики лучше, чем купцы второго уровня. Может, в словаре Корда и не существовало самого слова «экономика», но было довольно глубокое понимание её процессов.

— Ты согласен?

Теперь настала моя очередь помолчать. Потрепать ему нервы. Но сильно играться с такими вещами, как терпение, я не стал. Спокойно, ровно кивнул.

— Малейший сбой в поставках, — продолжил Корд, — попытка сбыта на сторону, обманы с бирками, тайная торговля напитком в обход меня — и Торг закроет воду навсегда. А тебя скинут с лестницы, когда ты пойдёшь наверх. Ты понял меня, учётчик?

— Да, понял.

Корд тут же кивнул, а затем сделал то, чего я ждал. Открыл ящик стола и достал оттуда значок.

Медный кружок чуть больше монеты, с изображением весов на лицевой стороне. Весы — символ торговли, символ меры, символ равновесия. На обороте — выгравированное имя: «Корд». Не чеканка — ручная гравировка, буквы неровные, но читаемые.

Корд протянул мне значок на раскрытой ладони.

— Это не пропуск на первый уровень, — предупредил он. — Не думай, что медный круг открывает все двери. Он открывает двери второго яруса. И он заставляет надзирателей третьего уровня дважды подумать, прежде чем трогать владельца. Они увидят весы, они увидят моё имя. И они поймут: этот человек — мой партнёр. Трогать его — значит трогать меня. А трогать меня — значит иметь дело с людьми первого уровня, которых я не буду сейчас перечислять, потому что тебе не нужно знать их имён, — про имена он добавил уже для понта, давая понять, что его «крыша» сидит весьма высоко.

Я взял значок. Медь была тёплой: Корд держал её в руке или в ящике, который нагревался от близости очага. Она лежала на ладони, тяжёлая для своего размера. Я закрыл пальцы вокруг неё и ощутил её вес — реальный, осязаемый. Это был не кусок мыла, не бирка с насечками, не стекляшка, которую можно потерять и не заметить. Это был своеобразный местный документ. Контракт. Признание.

— Ещё одно, — сказал Корд, когда я уже спрятал значок за пазуху. — Через луну ты принесёшь мне первую партию напитка. Десять фляг. И образцы нового мыла. Все образцы. Если ты создашь что-то новое — я узнаю об этом первым. Это не просьба, Макс. Это условие.

— Понял, — ответил я.

Корд махнул рукой — жест, который означал «свободен». Я развернулся и пошёл к выходу. Охранники у арки расступились без слова. За порогом, в тени между двумя лавками, меня ждал Кай.

— Ну? — спросил он тихо, не поворачивая головы.

— Десять частей нашего дохода в его казну, — ответил я. — Перемирие, но самое главное — я получил статус торговца.

Кай не отреагировал, для него цифры ничего не значили, но он видел моё лицо, и, видимо, оно говорило ему больше, чем слова, потому что он молча двинулся вперёд, прокладывая обратный путь к третьему уровню.

* * *

Спуск был быстрым. Кай вёл