Перелом - Дмитрий Лим

— У меня есть связи за пределами Ствола, — ответил я, глядя Корду прямо в глаза. Не отводя взгляд, не моргая. — Люди, которые ходят по земле и приносят травы, каких нет в ваших шахтах. Те самые травы, чей запах ты сейчас учуял в моём мыле. Рецепт и напитка, и мыла зависит от них. Без них мой товар — просто жир и зола, каких на любом уровне навалом, — тут я, конечно, соврал. — С ними — то, что ты держишь в руках.

Корд не торопился с ответом. Он сидел неподвижно, пальцы снова сплелись, и только большой палец правой руки медленно поглаживал костяшку левого указательного. Он обдумывал, взвешивал риски, прикидывал варианты, строил цепочки.

— Убьёшь меня, — продолжил я, потому что пауза затягивалась, а мне нужно было закрыть этот ход, пока он не оформился в Кордовой голове в нечто мне невыгодное, — исчезнет не только продукт, но и канал поставок. Мои люди ходят по поверхности. Они знают тропы, они знают, где растут травы, они знают, как сушить и везти так, чтобы товар не испортился. Они привязаны ко мне. Если меня не станет — они просто не придут больше. Канал закроется. Травы перестанут поступать. Мыло, которое ты сейчас нюхаешь с таким видом, будто впервые за двадцать лет почувствовал что-то, кроме грязи и пота, — последнее. Напиток, который твой охранник только что проглотил и даже не поморщился, — последняя фляга. Вы останетесь с пустыми руками. И с бунтом на нижних ярусах, потому что люди, которые привыкли покупать у меня, вдруг останутся без товара и без защиты. А бунт на третьем уровне, Корд, — это не три пьяных орма с ножами. Это сотни голодных, злых людей, которые поймут, что их единственный источник нормального мыла и хотя бы какой-то безопасности уничтожил торговый мастер со второго яруса. Вопрос: тебе нужны эти проблемы? Может, конечно, ты и справишься… — я добавил в голос сомнения, — но это будет стоить денег, времени и сил.

Я говорил быстро, но спокойно, отмечая про себя, слушает ли он меня. Корд сам должен был понять, что у него нет хода, при котором он остаётся в плюсе, если я мёртв.

И по итогу, когда я замолк, наступила тишина. Корд не решался заговорить, и это… было долго. Но всё же он открыл свой рот:

— Ты слишком заумно говоришь, — наконец с сомнением произнёс Корд, — для простого дикаря с третьего уровня. Но слова — это слова, а у меня есть десяток людей, которые тоже хорошо говорят. Умеют убеждать, умеют обещать. Большинство из них потом оказывается бездушными. Как я могу знать, что ты — не бездушный?

«Бездушный⁈ Это он о чём? Это типа пустышка? Или он о какой-то шаманской хрени?»

— Ты не можешь, — ответил я. — Пока что не можешь, но я же принёс товар? Возьми мыло, попробуй сам, дай своей жене, если она у тебя есть, или любовнице, или с кем ты там моешься, ну или охранникам. Пусть используют неделю. Потом спроси себя: хочешь ли ты, чтобы это кончилось? Если ответ будет «нет» — мы разговариваем дальше. Если «да» — я ухожу, и ты обо мне больше не вспоминаешь.

Корд посмотрел на мыло, потом на флягу, потом на монету. Три предмета на тёмном столе. Три разных предложения, три разных слоя моего блефа и моего реального капитала.

— Десять частей, — сказал он вдруг.

Я нахмурился, не понимая даже, о чём речь.

— Десять частей… от чего?

— От всего. От твоего дохода. Мыло, мазь, напиток, если ты начнёшь его производить. Десять частей — мне. За право торговать на моей территории, за доступ к моим каналам сбыта на втором уровне, за то, что Торг и Грон не будут тебя трогать. Это — моя цена за жизнь и за статус.

Десять частей… ой, в общем, процентов… это было мало. Слишком мало для Корда, который мог бы потребовать половину! Это означало, что он всерьёз рассматривает меня как источник долгосрочного дохода, а не как жертву для одноразового грабежа. И это означало, что он готов договариваться.

— Десять процентов — много, — сказал я.

Корд поднял на меня глаза. На его лице появилось что-то вроде удивления, но он быстро это скрыл.

— Много? Ты только что торговался за свою жизнь, учётчик. И теперь говоришь, что моя цена слишком большая?

— За всё время, что твой морон здесь творил, — я говорил о Вальде, — он уничтожил половину самых сообразительных торговцев на третьем уровне, тех, кто что-то успел скопить. Он специально выбирал тех, у кого было что отобрать! Теперь Рох едва тянет трубы, потому что у него нет людей. Лейна печёт вполсилы, потому что у неё нет муки. И это лишь несколько примеров…

Корд слушал, его лицо оставалось неподвижным, но я видел, что слова доходят. Не потому, что он не знал этого, — знал. Корд был торговцем, а торговец видит тенденции. Но он привык думать о нижних уровнях как о дойной корове, которую доят до последней капли. Никто ему не говорил, что корову можно было бы доить лучше, чем раньше, если бы её не избивали.

— Я предлагаю систему, — продолжил я, доставая из-за пазухи то, что было моим главным аргументом: деревянные бирки.

Я выложил их на стол: десяток маленьких дощечек, на каждой — насечки, вырезанные ножом. Простые, грубые, но система в них читалась. Я делал их сам, вечерами, при свете очага, пока Лили мешала варево в котле, а Кай сидел у двери и смотрел в темноту.

— Что это? — Корд взял одну бирку, повертел в пальцах.

— Учёт. Каждая бирка — это запись, насечка — единица. Десять насечек — десяток. Это метка. Метка, которая говорит: этот человек заплатил. Этот человек — мой клиент. Этот человек имеет право на защиту.

— Защиту? — переспросил Корд. — От кого?

— От всех, кто не является мной.