Сто жизней Сузуки Хаято - Мария Александровна Дубинина

Пусть солнце и не показывалось больше, стало ясно, что день перевалил за середину. Погода совсем испортилась, и ветер выл и стенал, сотрясая гору. Снегопад превратился в лютую метель, и Хаято не чувствовал ни рук, ни ног, и сколько бы ни дышал на пальцы, они уже едва гнулись. «Замерзну насмерть», – вдруг с ужасом подумал Хаято. «А и ладно!» – подумал следом. Гордость бы не позволила ему сейчас встать и уйти ни с чем.

Он, наверное, даже умудрился задремать, потому что открыл глаза и обнаружил на плечах теплое шерстяное одеяло. Перед ним на корточках сидел Ишинори и с тоской смотрел в его лицо.

– Я не ненавижу тебя, – тихо сказал он, и ветер попытался украсть эти слова, но не смог. – Вставай. Куматани-сэнсэй приготовил горячий суп.

– Я… – начал было Хаято, но Ишинори уже поднялся и протянул ему руку.

– Идем. Теперь ты мой кохай и должен меня слушаться.

Не веря своему счастью, Хаято взялся за руку Ишинори и крепко сжал. Они вместе вошли в нагретый жаровнями дом оммёдзи, где он сам разливал по чашкам ароматный суп с бобовой пастой и водорослями, а Рюичи снимал с крюка над ирори котелок с водой для чая.

Куматани Акира отвлекся и с улыбкой посмотрел на вошедших.

– Завтра мы проверим, насколько ты отстаешь от Рюичи и Ишинори и как мне помочь тебе снизить этот разрыв, а пока ешь и пей. Ты заслужил отдых.

– Я буду вашим учеником?! – обрадовался Хаято.

– Я позволю тебе остаться на горе с нами, но ответ на этот вопрос я дам тогда, когда он у меня появится.

Это не было «да», но и не было «нет», и Хаято решил, что для начала и того достаточно. Он с жадностью накинулся на еду, а Ишинори тихо посмеивался над ним, а Рюичи подливал чай.

Хаято ел и чувствовал себя совершенно счастливым.

Глава 14. Ненависть, рождённая из страха

С возвращения из деревни Хара прошло три дня. Ишинори по-прежнему испытывал тревогу, хотя опасения подтвердились не в полной мере. Те, кто искал его, все еще сомневались – они привыкли действовать наверняка, не рискуя оставлять свидетелей. Жаль, Хаято теперь вовлечен в это.

Ишинори винил себя, ведь он был так неосторожен, что не заметил слежки, даже не почувствовал рядом человека, соединенного с ним связью большей, чем кровная. Ишинори расслабился, потерял бдительность, которая помогла ему выжить, когда он остался совсем один в мире, так не похожем на тесную общину, подчиненную множеству правил, где каждая провинность жестоко наказывалась. Рука потянулась к шее, короткие ногти поскребли кожу у линии роста волос. Воспоминания даже спустя столько лет причиняли воображаемую боль, хотелось сжаться, стать маленьким и незаметным.

И молчать. Нельзя дать понять, что тебе страшно и больно. За это тоже полагается наказание.

Он тряхнул головой и поднялся с земли. На темной стороне горы он ждал ответа от заговоренных бумажных журавликов, посланных на разведку, но ни один не принес новостей. Женщина – та, что сбежала из пагоды на башне Окамото Такаюки, расспрашивала Хаято на ярмарке, прыгала по крышам ночной деревни, – как сквозь землю провалилась. Если Ишинори отыщет ее раньше, чем она начнет действовать, все будут в безопасности: семья, учитель, Рюичи-сэмпай, Сога Киёхико… Хаято.

– Да что с тобой не так?!

Ишинори очнулся, поздно заметив, что вода почти выкипела в чане на печи. Хаято отпихнул его плечом и сам занялся приготовлением ужина. Сегодня был день Ишинори, но он постоянно ошибался, из-за чего никто не мог нормально поесть с самого утра. Хаято ворчал, подливая воды и вылавливая испорченные овощи из бульона, и до Ишинори наконец донесся запах горелого.

– Прости, – искренне извинился он. – Я задумался.

– И что? Мы должны за это расплачиваться?

В то время, когда Куматани-сэнсэй всячески испытывал его решимость стать учеником оммёдзи, Хаято постоянно занимался готовкой, уборкой, стиркой. С подвязанными рукавами он целыми днями мел дорожки, носил воду, бегал в деревню за продуктами, заготавливал дрова на зиму. С тех пор он сильно вырос, но все так же серьезно подходил к домашним делам. Ишинори виновато улыбнулся и позволил ему закончить.

После обеда на уроке собрались все, даже Хаято, прежде упрямо занимающийся в одиночестве. Ишинори заметил, что после прорыва в тренировках он перестал смотреть на всех так, будто не узнавал. Некоторая диковатость была присуща Хаято с детства, но Ишинори делалось не по себе, когда во время расследования в поместье Окамото он ловил его внимательный, изучающий взгляд. Тогда казалось, кто-то незнакомый смотрит глазами Хаято. Киёхико как-то зло бросил, что Хаято одержим злым духом. Ишинори отругал его, но мысль засела и никак не желала уходить.

И, будто нарочно, учитель решил поговорить с ними именно об одержимости.

Они сидели на залитой солнечным светом поляне, и над головами шелестели ярко-зеленой листвой молодые деревья. Куматани-сэнсэй расположился перед ними на циновке, подставляя светлокожее лицо теплым лучам. Это был пятый день после возвращения с ярмарки, и жизнь вошла в привычную колею. Ишинори сидел справа от Хаято, очень стараясь не слишком часто коситься в его сторону, а тот внимательно следил за учителем. Слева постоянно шуршал одеждой Сога Киёхико – он был даже непоседливее Хаято, а Рюичи казался дремлющим с открытыми глазами, но Ишинори знал, что никто более преданно не внемлет учителю, чем он.

– Из всех существ в трех мирах – подземном царстве Ёми, небесной Такамагахаре и мире смертных – лишь люди совершенно беззащитны перед теми, кто жаждет заполучить их тела. Будь то духи, отчаянно ищущие пристанище на земле, или ёкаи, которые, как лисы-оборотни, вселяющиеся, чтобы чинить непотребства, – перед всеми ними простые люди бессильны. Гораздо хуже, когда человек одержим демоном или акумой. Тогда его тело и душа подвергаются влиянию скверны Ёми, и если вовремя не оказать помощь, душа будет разрушена и не сможет снова родиться. Поэтому экзорцизм является одним из столпов работы оммёдзи. До сего дня мы изучали теорию, но ни разу не переходили к практике. В чем же причина, спросите меня вы, – Куматани-сэнсэй сделал паузу, и Ишинори ответил:

– Потому что мы еще не готовы, учитель.

– Нет, вы готовы, ведь вы знаете много ритуалов и заклинаний.

– Тогда объясните нам, в чем дело?

Хаято рядом тихо хмыкнул, и Ишинори не понял, что это значило.

– Чтобы выгнать сущность из