Рассказы. Темнее ночи - Андрей Миля

– На, сам возьми!

И она, развернувшись к лесу, бросила шапку со всей дури. Думала, не долетит. А может, и ничего не думала, или хотела даже. Только шапку подхватило ветром, и та беззвучно канула в полумрак за деревьями.

– Янка… – пролепетала Мелкая.

– Да чего теперь… – Янка поглядела на Руську. Серьезно так поглядела, мол, все, игры кончились. – Ты это… матери смотри не говори, что это мы с Мелкой. Я ведь не нарочно! Ты же знаешь, что не нарочно? Пошутили же просто.

Руська ее не слушал. Набычился, лоб выставил вперед и зашагал к лесу. Но ведь он не дурак, правда?

– Эй! – закричала Янка. – Стой! Совсем очумел?! Подумаешь – шапка! Первый раз, что ль, поколотят? Не ходи, дурак!

Он прошел мимо, не взглянув. И все прямо, прямо – к лесу. Ох, ужас что будет, если узнают, кто виноват. Так Янке еще никогда не перепадало. И от Ельги, и от родителей, когда вернутся.

– Бежим, бежим отсюда! – шикнула она на Мелкую. – И цыц, никому! Поняла?

Мелкая закивала часто-часто. Но Янка-то знала, чуть что – сразу сдаст. Вот же дурацкий ветер!

Руська, конечно, вернется. Ну а куда он денется? Шапка-то совсем недалеко упала – шагов пять вглубь леса. Главное, раньше него домой вернуться и все правильно рассказать. Кто виноват, да кто первый начал.

Сразу за лугом у первых домов Янка оправила на Мелкой платок, чтоб чинно все было, сама побила один валенок о другой. Во, другое дело! И зашагали как ни в чем ни бывало.

Но Ельге на глаза все же попались.

– А Русю где потеряли?

Она упорно катила бочку с водой к дому, но стоило сестрам попытаться прошмыгнуть мимо, как сразу прицепилась. Ну вот что ей за дело? Как вообще углядела их, когда с шапкой удирали?

– А нам почем знать? – дерзко ответила Янка.

– А то я не видела, какой он злой за вами несся. Я тебе сколько раз говорила – не лезь к нему! Ну так где он?

– Убежал.

– Куда? – Светлая прядь выбилась из-под Ельгиного платка, изо рта пар валил, будто у нее печь внутри. Ну вот, устала же, шла бы по своим делам. Сестра все стояла, допрашивала: – Там лес, а в деревню одна дорога – эта.

Неужто догадывается? Да ну, откуда? Просто спрашивает, лишь бы привязаться.

– Да не знаю я!

– Все ты знаешь! – прошипела Ельга, а потом напустилась на Мелкую: – А ты чего молчишь, язык вместе с конфетой проглотила?! Обе у меня будете до ночи…

– А я ничего! – зачастила мелочь. – Я тут вообще ни при чем! Он сам виноват, что за шапкой… пошел.

Вот же предательница! Спасибо, хоть не выдала, как шапка в лесу оказалась. Но Ельга наверняка догадалась. Янка думала, та их обеих сейчас пришибет, однако из Ельги будто все косточки вынули – руки опустились, плечи ссутулились. Лицо, красное с мороза, разом побелело.

– Куда пошел?

– Ну, туда… В лес.

– Бочку сторожите, – только и обронила Ельга.

Вот еще одна дура! Янка успокоилась: не ругают – и хорошо. И все же… Если старшая сестра Руську найдет, тот ведь всю правду про шапку выболтает!

– Ты ж за нами присматривать должна, – сощурившись, сказала Янка. – А если тоже сгинешь? Все маме с отцом расскажу, что ты в лес собиралась пойти! Руська сам виноват, сам пусть и расхлебывает! Ты даже не знаешь, где он в лес зашел, там ни снега, ни следов.

– И то правда, – ответила Ельга и посмотрела на Янку очень внимательно.

Та вздернула подбородок, довольная тем, как старшей нос утерла.

– Правда, что я не знаю, – продолжила Ельга, и голос у нее снова стал крепким и тяжелым, как кочерга. – А вот вы знаете, так что со мной пойдете. Заодно и пригляжу за вами.

Мелкая будто проснулась, глаза выпучила, заорала во всю глотку:

– Не пойду туда! Я боюсь! Не пойду.

У Янки все внутри похолодело. Она, конечно, не мелкая, чтоб так голосить, но тоже головой замотала изо всех сил.

– Пойдете. Еще как пойдете, иначе не только родители, вся деревня узнает, что вы наделали!

«Узнает, узнает. Ужас какая правильная! А все-таки интересно, как оно там – в лесу?»

Кто же не мечтал нарушить запрет, ступить за черту, которая что ни год, так подбиралась ближе к деревне? Кто не чувствовал, как тянет туда, хоть глазком глянуть на чудеса тамошние? Ну, Ельга – понятно. Янка однажды подслушала, как матушка шепотом жаловалась: старшей чего-то Господь не дал, чего-то неуловимого. Чего – так и не поняла, зато на душе тогда приятно стало – ну вовсе как сейчас.

Вступая под сень деревьев, Янка нарочито хмурилась, дула губы – а все ж по сторонам зыркала жадно, чтобы ничего не пропустить. Потому что интересно! А оттого, что коленки трясутся – так это еще интереснее.

Жаль, что не она, а Руська первый был.

* * *

Лес дохнул в лицо почти весенним теплом, и Янка с удовольствием сбила с валенок снег – здесь, под деревьями, его совсем не было, одна черно-рыжая земля. А вовсе тут и не плохо. Чего бояться? На миг ей даже стало жаль, что нет вокруг дивного, о чем можно потом порассказать. Ну сосны, так этого добра везде… Пожалуй, и правда быстренько дурака Руську найдут, да и обратно

Янка ковырнула носком валенка рыжий бок муравейника, примерилась, но Ельга взяла за плечо, встряхнула.

– Куда шапку забросила?

Вот дурища! Крепится, а голос-то прыгает, и губы едва заметно, но дрожат, словно и впрямь чудища лесные вокруг. Фыркнув про себя, Янка все же огляделась. Не так уж далеко она и бросала, и… в глаза ударил порыв ветра, заставил моргнуть. Смахнув слезы, Янка уставилась на землю – и правда, как раз у муравейника след попался. Не сапога, босой ноги, не спутаешь. Почему сразу не заметила?

– А вот! – Она гордо кивнула, куда уводила цепочка следов. – Туда нам и надо. Небось сидит где за кустом да трясется. Хотя тут идти-то три шага и два подпрыга.

Мелкая хрупнула леденцом, а Ельга покосилась странно, прищурилась так, что Янке захотелось ее в след носом ткнуть. Вот уж слеподырая!

– Ладно. Может, и правда недалеко.

– Точно-точно, – довольно кивнула Янка. – Зря шли. Он бы небось и сам к дому вышел, как колокол заслышал. Нежить – она его ужас как не любит, все знают. А уже почти время, солнце вона где