Рассказы. Темнее ночи - Андрей Миля

довольно похрустывал, и внезапно она поняла, почему не было слышно птиц. В них троих мяса-то куда больше, чем в какой перепелке. Больше, чем в Руське. Вон даже Мелкая на молоке да сладком вскормленная. Готовая пышка.

Янка помотала головой, прогоняя дурацкую мысль. Вот ведь, смерть в глаза смотрит, а о чем думается!

Смерть, впрочем, не спешила. Зевнула, проскребла лапой по подвернувшейся сосне, содрав целый пласт коры, да и пошла себе прочь. Только глянула через плечо с намеком, а с каким именно – и без слов понятно было.

* * *

Никто больше не показывался, лишь кисельный туман спустился с макушек елок и парил чуть выше головы. Теперь и не поймешь – то ли ветка там от ветра качнулась, то ли… Нет уж, пусть будет ветка!

– Я домой хочу, – захныкала Мелкая, – к маме.

Янка споткнулась о большой белый корень, петлей охвативший нос валенка. Оглянулась – нет никакого корня, вместо него мокрое на земле, будто кто-то молоко пролил. Вот бы пригубить – наверное, ужас какое вкусное, парное.

Не успела. Чей-то другой язык – широкий, с наростами – все слизал досуха.

– Мама только завтра вернется, – безжалостно ответила Ельга.

Младшая скуксилась, зашмыгала носом, стала слезу из себя давить. Всегда она так делала, чтоб мамку разжалобить, а как свое получит – от слез ни следа. Сейчас Янка и сама бы, честно говоря, не прочь была зареветь, и плевать, что там сестра старшая подумает. Не могла дурацкая шапка в такую глушь залететь! Ельга это наверняка понимала, но отчего-то упрямилась, шла.

Может, съели давно Руську. Хоть вон тот – с красными глазами, длинными клыками. Янка вспомнила и поежилась. Так вот и надо, пока оно сытое, бежать отсюда прочь.

– Не найдем мы его, – заключила Янка, стараясь говорить рассудительно, по-взрослому, так всегда лучше слушали. – Правильно Мелкая говорит, домой нам надо. Мы ведь Руську честно поискали, ужас чего натерпелись. Если он, дурачина, сам вглубь леса попер, разве должны мы за него сгинуть? Вернемся, и дело с концом! Да его мамка и пропажи-то не заметит!

– А ну замолчи!

Ельга сверкнула глазами пострашней чудища из тумана. Янка прикусила язык. Интересно, если сестру сожрут, можно будет наконец-то пойти домой? В животе забурлило громко и гулко, теперь уже и Мелкая споткнулась, чуть носом землю не клюнула. Ельга вздохнула:

– Ладно, присядем на минутку.

Она и договорить не успела, как Мелкая плюхнулась на подгнивший пенек. И откуда он здесь? Никто в этом лесу деревьев уж точно не рубит. Мелкая, конечно, про такое и думать не думала. Есть-то как хочется!

– Давай-ка конфетами делись! – Янка протянула раскрытую ладонь к младшей.

Та подпрыгнула от неожиданности, плюхнулась обратно на пень с такой силой, что он промялся под ней. Ну точно – совсем гнилушка.

– А нету конфет… – протянула Мелкая.

– Чего врешь, полные карманы были! Сама видела, как ты горстями нагребала!

– Бы-ы-ыли, – заныла она. – Мы сколько уж идем? Я все и съела.

– Не могла ты столько сожрать!

– Да оставь ты ее, – велела Ельга. – Конфетами все равно сыт не будешь. Потерпишь, не помрешь.

Потерпишь. Сама-то, небось, на завтрак каши больше всех навернула, вон щеки как лоснятся. Вот и не голодная. Так что Янка ее и слушать не стала, подскочила к Мелкой:

– А ну показывай! – Не стала ждать, навалилась на младшую сестру, сама запустила руки той в карманы, пошарила. Ничего.

Стала подниматься, оперлась ладонью о пень, а вместо твердого там будто нагретая глина. Так рука вглубь и занырнула. Янка руку дернула, смотрит – Мелкая уже по пояс в пне увязла. Опомнилась сестра, рванулась вверх, да где там. Пень то ли лапами, то ли плетьми какими обхватил, потянул глубже. Мелкая заорала, Ельга к ней кинулась.

А Янка стояла.

Надо бы, наверное, помочь, тоже потащить. Вон у Ельги аж шея от натуги покраснела. Но… Янка вроде и не растерялась, а… А чего та все конфеты пожрала? Чего ябедничает, чего…

– Да помоги же!

Когда уж Ельга прикрикнула, не постоять. Янка ухватилась за вторую ручонку и тоже потянула. Казалось, скорее тощие руки выскочат из тела, чем они отдерут Мелкую от пня. Та верещала, непонятно от чего больше – от страха или от боли.

«Так ей и надо», – проскрипел пень.

А потом как-то резко, Янка и не поняла как, Мелкая вылетела, все вместе повалились на еловую лесную подстилку. Ельга вскочила первой, подняла подвывающую младшую. Отряхнула ей шубку, бросила быстрый взгляд по сторонам.

– Нет, нельзя вам тут больше. – Она повернулась к Янке. – Бери сестру и домой бегите. Ленточки выведут, а я…

– Ой! – Мелкая рассеянно потерла правое запястье.

Янка и не глядя все поняла. Ну и растрепа, бестолочь, курица пустоголовая!

– Да как же ты умудрилась? – Ельга посмотрела на голую руку, покачала головой. – Ладно. Вам и Яниной хватит.

– А если нет? Если отстанет, потеряется? Если туман заморочит? – сыпала вопросами Янка, а сама знай поглядывала на запястье Ельги. – Я ей свой и не подумаю отдать! И его еще потеряет.

Ельга поджала губы, но долго не раздумывала. Отвязала свою ленту и приладила младшей.

– А ты как же? – протянула та, а сама уже натягивала на ленточку рукав шубы.

– Ничего, мне еще Руську искать. А там уж выберемся.

Оно и видно, что весь ум в семье Янке достался. И козе понятно – не надо было отдавать, глупо это, ужас как. Ну и пусть теперь в лесу остается, не больно-то и жаль.

Янка тронула свою ленту, радостно ощутила, как та начала теплеть под пальцами. Потянулся лучик, а потом…

Еще один! И еще, еще… Прыснули в разные стороны, оплели деревья с бородавчатой корой, пронизали колючие кусты, нырнули за узловатые коряги. Янка покрутилась туда-сюда, метнулась в одну сторону, в другую – паутина солнечных лучей стала тоньше да запутанней. Лента нагрелась так, что ошпарила кожу. Янка ойкнула и отдернула пальцы.

– Ай, больно! Смотри! – Она сунула руку под нос Ельге. – Смотри чего! Все из-за тебя! Вот куда ты нас завела, что отсюда и ходу нет!

– Я, значит, завела? – Старшая сестра говорила так спокойно, так холодно, что хотелось придушить.

– А кто? Нам бы и лес этот, и Руська сто лет не сдались! Ишь какая нашлась правильная, во все-то влезть надо, всех спасти! Видела же, что шапки рядом нет, сразу надо было вернуться!

– Я, значит? – повторила Ельга. Младшая притихла между ними, даже поскуливать жалобно перестала. – Да я и брать тебя с собой не хотела, толку с вас, сплошные капризы