Скала и ручей - Татьяна Николаева

— Будем вместе пускать на себя альпинистов и выращивать топазы, — пошутил Ринат. Тамара, усмехнувшись, легонько стукнула его кулаком в плечо.

— Зачем тебе горное сердце, если оно уже бьется у тебя внутри?

Глава 24

Чалама

Вскоре знойное полуденное солнце нагрело юрту, и в ней сделалось так жарко, что не хватало воздуха. В зыбком солнечном мареве плавали, покачиваясь, пылинки от сухой земли, двигаться совсем не хотелось. Закинув руку за голову и сунув в рот травинку, Ринат сквозь полуприкрытые веки смотрел, как Тамара одевается, думая, что он не видит. Наслаждаясь мягким теплом после дождя, грозы и холодных переходов, она неторопливо натянула зеленую водолазку, подвязала волосы косынкой, выпустив на лоб густую косую челку, наклонилась, убрала с его лица выбившиеся пряди и поцеловала в уголок приоткрытых губ.

Не открывая глаз, он неожиданно обхватил ее за плечи и уронил на себя, целуя обгоревший на горном солнце нос, загорелые щеки, длинные пряди отросшей челки. Тамара улыбнулась и прикоснулась ладонью к его губам, останавливая.

— Если хотим попасть на праздник, то нам пора, — прошептала она и поднялась, отряхивая приставшую к одежде и волосам сухую траву. — Мне очень хорошо с тобой, но пренебрегать приглашением невежливо, особенно если это твои друзья.

— Ты права, — потянувшись и разминая затекшие руки, Ринат тоже сел, вытряхнул из волос траву и песок, собрал их в низкий растрепанный узел. Сквозь пальцы проскользнула очередная седая прядка — он уже сбился со счету. Накинул легкую куртку из тонкой ткани, которая скорее защищала от солнца, чем давала тепло, и, оглянувшись в последний раз, вышел вслед за Тамарой.

На большой улице, возле белого молельного камня с двумя иероглифами, собрались жители поселка. Издали могло показаться, что это просто толпа, охваченная волнующе-сладким чувством ожидания, но, если приглядеться, то можно было увидеть, как люди двигаются правильными фигурами, образуя между собой длинный коридор. Вверх взлетел вихрь разноцветных лент, и руки стоявших по обе стороны соединились в форме бесконечной арки. В Оросе дети играли в подобную игру, прозванную «ручейком», но здесь это была не игра, а важная традиция молодых: им следовало крепко взяться за руки и пройти по коридору, коснувшись головами всех лент. Традиция называлась «небесная дорога». Молодые из родительского дома шли к ритуальному камню и к новой жизни.

Жених и невеста и вправду были очень молоды: ей шел семнадцатый год, ему минуло двадцать пять весен. Лаани, совсем юная девочка с большими и красивыми миндалевидными глазами, так льнула к широкому и крепкому плечу Доржи, будто боялась, что он исчезнет. Длинные ленты невидимыми ладонями гладили их по черным кудрявым макушкам. Вслед за ними прошли родители Доржи, в этом году отметившие тридцатилетие совместной жизни, за ними — Марджани с супругой, которые были вместе двадцать лет, а следом поспешили пары моложе — из многочисленной родни девушки и юноши. Ринат взял за руку Тамару и слегка сжал ее запястье:

— Давай и мы пройдем? — спросил он шепотом, глядя, как колышутся на ветру ленты, словно принимая и ласково касаясь всякого, кто проходил по небесному коридору.

— Зачем? — смутилась Тамара. — Мы ведь с тобой разведены.

— Ну и что? — лукаво улыбнулся Ринат. — Посмотри мне в глаза и скажи, что ты меня не любишь.

Тамара усмехнулась и нервно поправила выбившуюся из-под баффа челку. Сказать такое она не могла: притворялась плохо, и Ринат это знал. Но также он знал и то, что любовь бывает разной, потому что и сам не раз испытывал нечто, на нее похожее: любовь-вспышка, которая ослепляет и обдает жаром с ног до головы, но потом долго еще тлеет отголосками либо воспоминаний, либо ошибок. Любовь-узелок, которая с каждым днем завязывается все крепче, особенно если тянуть с двух сторон. Любовь-костер, которая освещает путь в жизни не только влюбленным, но и тем, кто идет рядом с ними, и греет, не обжигая опасными всполохами. Любовь-лед и любовь-весна, любовь-ночь и любовь-рассвет, любовь-река и каменный мост — перечислять можно было бесконечно, но о собственной любви охотник ничего не знал. Ее существование давно стало простым и безусловным, настолько же естественным, как вода и воздух, и без нее он задыхался, а когда она была рядом — терялся от смущения, неловкости, стыда.

Но она не стыдила его, даже наоборот: с готовностью брала на себя ответ за те чувства, которых ему не хватало. Она отпустила его, лишь когда они были в ссоре: иначе этого бы не произошло. Он бы не смог уехать, она бы не смогла не удержать.

И, когда небесный коридор освободился для всех желающих, они переглянулись, не сговариваясь, крепко взялись за руки и шагнули вперед. Тамара даже на мгновение прикрыла глаза, но ничего не произошло: только ветер шевелил яркие молельные ленты, синие, красные, желтые, зеленые. Они раздвигались перед ними, как бесконечная бахрома на пологе, и прикосновения шелковой ткани были ласковыми и нежными, а коридор был настолько узким, что идти можно было, только крепко держась за руки и в одном направлении.

Ринат прикрыл глаза и пошел вперед уверенно, лишь изредка глядя вперед сквозь ресницы. Они с Тамарой познакомились в загородном парке: она ехала на велосипеде, он катался на роликах. Так устал от скучного серого города, шумного, бурного, ни на минуту не дающего отдохнуть, что вырвался в загородный парк налегке и нарезал круги по большой трассе для спортсменов, а через пару часов свиста ветра в ушах и слепящей скорости устал и понял, что забыл воду. Съехал с выделенной трассы, хотел быстро проскочить прогулочную, но не успел: девушка в воздушном голубом платье на не менее воздушном белом велосипеде выскочила прямо из-под земли, он ее не заметил. Не успела даже посигналить: только дернула звонок, как тот потонул в лязге и грохоте, и оба оказались на земле. Ринат успел сгруппироваться, но все равно порвал штаны, ободрав локти и колени, а девушке досталось серьезнее: резко ударив по тормозам, она перелетела через руль и упала в кусты, и вскоре оттуда послышался приглушенный стон.

Мысленно хлестнув себя по щекам, чтобы унять пляшущие перед глазами цветные искры, Ринат кое-как поднялся, размазал кровь по штанам и рукавам, раздвинул заросли. Девчонка чуть не плакала, пытаясь подняться, не могла наступить на правую ногу и как-то подозрительно неуклюже прижимала ладонь к ребрам. Он присел рядом.

— Посмотрите на