Скала и ручей - Татьяна Николаева

воду. Шум стоял такой, что в двух метрах ничего не было слышно, и приходилось кричать — но голос у Тамары был настолько мягок и тих, что он мало что мог разобрать. Понял только, что она боится сорваться и удариться о камни, что угрожающе торчали ниже по течению. Немного подумав, раскрыл на всю длину свои трекинговые палки, связал их репшнуром в один длинный посох и протянул через поток. Тамара, опасливо проверив надежность конструкции, крепко схватилась за другой конец и с трудом перешла, держась, как за перила.

Но на водопаде препятствия отнюдь не заканчивались. Река Улай-Су, поднявшись из глубины пропасти, бежала здесь под невысокими, но крутыми берегами, и хотя была не такой широкой, как в Аршате, ее течение выглядело бурным. Пенные гребешки рассыпались брызгами, натыкаясь на острые камни, волны плескались, накатываясь друг на друга, и посередине течение хлестало особенно сильно, так, что даже дно выглядело неустойчивым: камни перекатывались, повинуясь ему, и за ревом воды их глухой стук казался шагами невидимого великана.

На другом берегу, скрытый от любопытных глаз среди берез и молодых сосен, стоял старый бревенчатый дом. На его крыше алела брусника, мох затянул стены, окна закрывала тонкая холщовая занавеска. Даже без описания Ринат узнал обитель того самого шамана, который невольно помог Доржи принять правильное решение.

— Нам нужно на тот берег, — крикнул он, обернувшись к Тамаре. За шумом воды она только кивнула, но бросила встревоженный взгляд на бурный поток.

— Как? — только и спросила она, даже не стараясь перекричать вой и грохот. Ринат пожал плечами.

Расстегнув пояс рюкзака, на всякий случай, чтобы тяжелое снаряжение не потянуло на дно, он палками проверил глубину. У берега было не очень глубоко, но на середине вполне могло быть и по пояс — значит, Тамаре даже больше. Однако вариантов перейти по-другому не оставалось: вдвоем навесную переправу они не протянут, бродов помельче не наблюдалось ни выше, ни вниз по течению. Мысленно обратившись к небесному духу Тэнгэру и богатырю Гэсэру, Ринат на мгновение закрыл глаза и решительно шагнул в поток.

Река с шумом и ревом бросилась в атаку. Волны разбивались прямо об него, захлестывая ледяными брызгами до лица и шеи. Несмотря на жаркий день, ледниковая река не прогрелась так, как маленькие ручьи, и от холода мгновенно свело ноги. Поперек такой силы каждый шаг давался с трудом, Ринат проваливался все глубже, вода уже доходила до пояса, а потом и выше. Палки скользили, камни в глубине предательски вылетали из-под ботинок. Гребешок пены рассыпался прямо перед глазами, и в тот же миг связанные вместе трекинговые палки не выдержали напора воды и вылетели из рук. Ринат пошатнулся, не удержав равновесие, и течение сбило его с ног, поволокло прямо на камни.

Где-то на берегу испуганно вскрикнула Тамара. Ринат лихорадочно пытался уцепиться за камни, но, мокрые и гладкие, они выскальзывали из рук, и он только напрасно натыкался на них всем подряд — и локтями, и коленями, и плечом. Тяжесть рюкзака не давала выплыть, и он его сбросил, с трудом выпутавшись из туго затянутых лямок, но это не очень-то помогло. Течение накрывало его с головой и не давало ни мгновения передышки, а потом с силой швырнуло на камни. Яркий луч солнца сквозь чистейшую воду сверкнул и ослепил. Он рванулся к этому свету, но очередная волна почти придавила его ко дну и протащила по камням. Стало холодно и темно.

Но вот что-то ткнулось в лицо — чужеродное, не принадлежащее реке. Исхитрившись подольше удержаться на поверхности, Ринат увидел веревку с петлей на конце и невысокий силуэт человека на другом берегу. Из последних сил он схватился за эту петлю, и с удивительной ловкостью неожиданный спаситель подтащил его к обрывистому краю. Едва коснувшись твердой земли, Ринат кое-как выполз на горячие от солнца камни, рухнул на колени и зашелся в приступе кашля, задыхаясь и выплевывая воду.

На левом берегу Тамара осенила себя знаком бога и устало потерла виски.

Хозяин дома — а это был именно он, — степенно подошел к охотнику и помог ему сесть в тени. Силуэт обрел голос и внешность и оказался совсем юным парнишкой, на вид лет двенадцати от роду. Черные волосы, давно не стриженные и неаккуратно отросшие до середины шеи, пронзительные синие глаза, почти до черноты смуглое лицо, загоревшее под таежным солнцем. Он встревоженно запрокинул голову охотнику, повертел из стороны в сторону, похлопал его по щекам.

— Ты как? — спросил мальчишка, присев на корточки рядом с ним. — Говорить можешь? Сильно тебя река потрепала. Духи проверяли, не хотели пускать.

— Спасибо, — хрипло прошептал охотник и, откашлявшись еще раз, выплюнул остатки горькой воды. — А ты кто такой?

Паренек обернулся к дому, словно ждал у него поддержки. Голубые глаза подернулись темнотой и погрустнели.

— Меня зовут Суэр. Я сын Хадара… Если вы искали шамана, то теперь я за него.

Не сказав более ни слова, мальчишка поднялся и спокойно направился к реке. Встав у кромки воды, низко поклонился, сложив руки у груди, произнес несколько слов на чужом, незнакомом языке, и вокруг будто бы стало тише. Суэр бесстрашно ступил на узкий и скользкий край торчащего из реки валуна. Его нога не соскользнула. Он сделал широкий шаг, перепрыгнув на камень, полностью облитый водой, и снова легко удержал равновесие. Пока Ринат тер глаза, пытаясь поверить в увиденное, мальчишка уже перебрался на тот берег, крепко взял за руку Тамару и таким же путем повел ее обратно. Ей подобной силы духи не дали, она соскальзывала и падала с камней, но сильные руки парнишки ловко удерживали ее так, что она промочила только ботинки и штаны до колен, ни разу не окунувшись в ледяной поток.

Едва ступив на сухую землю, Тамара бросилась к Ринату, обняла его так, будто не видела тысячу лет. В ее глубоких синих глазах плескались страх и тревога, ресницы и щеки были мокры от слез. Ринат улыбнулся и стер с ее лица мокрые дорожки, а она на одном вдохе прильнула поцелуем к его сухим обветренным губам.

Дом шамана показался охотнику знакомым: он очень напоминал избу Даши-Батара в Аршате, на краю поселка, на перекрестке трех миров. От бревенчатых стен исходило тепло и густой, мягкий запах свежего дерева, в углу тихо тлел очаг, на котором грел бока измятый и прокопченный походный котелок. На грубо сколоченных лавках лежали чистые, но кое-где дырявые покрывала, под потолком сушились связки трав, чая и ягод. На всех