Совиное гнездо - Камилла Лысенко

– Ну не знаю. По крайней мере, отправитель вполне в твоем стиле.

– Стиль – наше все.

Матвей передает салфетку и возвращается к меланхоличному натиранию столов. Каре всегда казалось, что это для него что-то вроде утренней медитации: Харе Кришна, Харе Рама, столы чище, стулья прямо. Человеку в 21 веке вообще необходимы простые ритуалы; время осознать себя, отключиться от социума и подключиться к космосу. Или просто проснуться. Кто-то бегает по утрам, кто-то делает маски с огурцами, кто-то колдует над вариантами яичницы. Эн, например, курит. До завтрака, на голодный желудок – что особенно вредно. Карина пробовала бороться с этим, но с годами поняла, что бесполезно. Любое посягательство на утренний ритуал человек расценивает как посягательство на последнюю свободу и реагирует в силу характера: борясь или скрываясь. В этом есть что-то политическое: на попытку ограничений народ либо уходит в подполье – и тут государство решает, замечать или не замечать происходящие там нарушения, – либо идет на площади. И тут государству уже волей-неволей приходится реагировать.

Эн выбрала первое. Сбегает на балкон, пока Кара в душе. До сих пор уверена, что никто не знает об этом.

Барменша задумчиво смотрит на салфетку, но решает повременить с новостями – мозг не готов пока ни к какой информации, кроме запаха и вкуса крепкого кофе. У нее тоже есть своя утренняя медитация – это приготовление идеального кофе по рецепту, который девушка выводила для себя несколько лет, перебрав мышиную стаю вариантов.

Карина выкладывает на барную стойку каменную ступку, поддон с песком и медную турку с толстым днищем. Песок ставит прогреваться, а сама обращается к ящику со специями. Тут все как на ведьминской кухне: атласные мешочки с рассыпчатыми специями, вроде базилика или орегано; стеклянные колбочки со стручками ванили и завитками корицы; деревянные коробочки с целым мускатным орехом и какао-бобами… В отдельном бархатном мешочке Кара хранит свое сокровище – золотой кашмирский шафран. Это поистине королевская специя – и по цене, и по свойствам. Красно-солнечные нити собираются вручную; для получения всего полкилограмма пряности необходимо обработать до ста тысяч цветов. При этом шафран дьявольски ароматен: требуется меньше ногтя специи, чтобы блюдо превратилось в благоухающее блаженство. И дьявольски опасен: переборщи с шафраном – и убьешь того, кого потчуешь им. Забавная черта человека: обладая возможностью, каждый распоряжается ею по-разному. В древности шафран использовали как специю, как яд и как афродизиак. Его рассыпали на ложе новобрачных вместе с лепестками роз; золотые нити вплетали в плащи и тоги; королевы и императрицы принимали с ним ванну, веря в способность шафрана возвращать молодость. Сегодня шафран используется даже при лечении рака. Это специя, полная мудрости; и применять ее необходимо с умом. Утренний кофе – не тот случай, так что шафран отправляется обратно в мешочек.

Пока греется песок, Кара выуживает несколько какао-бобов из коробочки, заливает их прохладной водой и ждет пару минут. Вода отслаивает тонкую шкурку с шоколадного зерна, и кожа легко снимается ножом. Карина кладет в турку четыре соцветия гвоздики и палочку корицы, а в ступку – два зернышка кардамона, щепотку молотого мускатного ореха и насухо вытертые какао-бобы. Пестик летает по ступке, объединяя ароматы специй; после девушка аккуратно пересыпает их в турку. Турка отправляется в песок ровно на тридцать секунд; по бару вальсирует магический аромат нагретых специй, и Карина радуется тому, что дверь закрыта и никто, кроме нее – ну и Ластика побочно, – не участвует в этом утреннем колдовстве.

В турку сыпятся две ложки свежемолотого кофе, которые тут же заливаются водой. Никакого сахара – она предпочитает чистые напитки. Сейчас главное – абсолютное внимание: кофе не должен закипеть. Пена поднимается трижды, барменша наконец переливает свою черную амброзию в чашку из тонкого фарфора и с благоговением делает глоток.

Да, по-снобски, но Каре нравятся такие вот идеальные картинки: смоляной кофе и снежный фарфор.

Матвей скептически наблюдает за этими манипуляциями и привычно фыркает:

– Пафоса-то сколько. И все ради вонючего горького мазута.

– Ты бы тер свои столы, плебей, – не менее привычно откликается Карина.

– Вот чай – это дело… – тянет парень, садясь за ближайший стол и подпирая голову рукой. – Слышал я тут про «Колодец дракона»…

– Так ты же все равно в него сахара вбухаешь полведра. Какая тогда разница, что ты пьешь?

– Ничего ты не понимаешь. Это правильно. Успешные люди пьют «Колодец дракона».

– Угу. И носят лабутены, и водят «бэхи», и что там еще… – бормочет девушка, уже переключая свое внимание на салфетку на барной стойке. Тема не интересна: то, что Ластик до абсурда сдвинут на понятиях «успешности», «нормальности» и «статуса», ей отлично известно. Для Карины все это чуть менее значительно, чем прыщ на ягодице.

Куда интереснее сейчас – загадочная салфетка. Барменша побеждает неожиданное плохое предчувствие и разворачивает ее.

На самом деле мало что может испортить ей настроение, когда Кара пьет свой идеальный кофе. Или смутить. Или заставить занервничать. И уж тем более – побудить забыть про желанную чашку.

Но сейчас она смотрит на талантливый набросок летящей совы с каллиграфическим номером телефона под правым крылом и может думать только о руке, что его вывела.

– Ну что? – ехидно спрашивает Матвей. – Письма от поклонников? Признание в любви? Долговая расписка? Что там? Я чуть от любопытства не подох, пока ждал тебя. Не посмотрел. Цени мою выдержку.

Кара отставляет в сторону чашку с кофе, смахивает со стола салфетку и идет к двери, бросив Ластику:

– Ну раз ты такой стойкий, то сможешь пережить незнание.

Уже в дверях, шаря по карманам в поисках телефона, она добавляет:

– Не знаю, когда приду.

Колокольчик звучит почти удивленно. Лицо Матвея сквозь стекло непередаваемо. Карина идет по улице, на ходу набирая номер, и, несмотря на отсутствие подписи, у нее нет сомнений в том, чей голос она услышит.

* * *

Голос способен рассказать о человеке куда больше, чем внешний вид или даже самая подробная анкета. Можно накрутить себе бигуди или побриться налысо; можно утром быть офисным клерком, а вечером танцевать на барной стойке лихой канкан в пошлых сапогах; можно придумать себе какую угодно историю при ответе на банальный вопрос «Чем ты занимаешься в жизни?»; но подделать голос нельзя. Настоящий тембр, будь он визгливым, как лай чихуахуа, или глубоким, как Марианская впадина, все