Бутоны зла. 31 история для мрачных вечеров - Борис Хантаев

– Красота какая! – Хлоя тотчас потянулась за телефоном.

– Да уж, умели местные феи жилье выбирать, – согласился Саша.

Друзья устроились на камнях и долго наблюдали, как солнце клонится за край каменной чаши, как наливается густым лиловым цветом небо и опускаются на Скалу Клины прозрачные сумерки. Негромкая беседа текла неспешно, то и дело замирая, пока не стихла вовсе. Над зубчатым выступом загорелась первая робкая звезда, невесомые облака прорезал тонкий серп новорожденного месяца.

«Пора возвращаться», – подумал Макс, но не сказал ни слова. Тело было сонным, тяжелым, голова сама собой клонилась на грудь, в ушах тоненько звенели сотни далеких серебряных колокольчиков.

«Засиделись мы здесь», – промелькнуло в голове у Саши, но камень, на который он облокотился спиной, казался мягче перины, и веки наливались свинцом, и где-то далеко-далеко нежный голос напевал чуть слышную мелодию без слов.

«Надо спускаться, скоро совсем стемнеет», – пришло в голову Хлое, но она и пальцем не пошевелила в ответ на эту мысль, расслабленная, размякшая, под головой – теплое плечо Тома, глаза блаженно прикрыты, на губах – легкая улыбка, дыхание мерное и глубокое, в такт едва слышимой скрипке.

– Эй, ребята, вы слышите? – Том первым стряхнул с себя оцепенение. – Музыка! Как будто приближается.

Хлоя заерзала, вздохнула с досадой, неохотно выныривая из грез, потерла глаза, прислушалась.

– Точно. А еще, смотрите, внизу свет! Там кто-то есть.

– Рабочие, наверное, – предположил Саша.

– Не похоже, – покачал головой Макс. – Сегодня же вроде праздник, да? Может, местные отметить решили?

– Нашли место, – зевнул Саша. – Не боятся, что ли, эту, как ее? Клину свою…

Прохладный ветерок дохнул им в лицо и рассыпался у ног туманной дымкой. Музыка уже была слышна достаточно хорошо, чтобы различить странную переливчатую мелодию. Она то замедлялась, то ускоряла темп, то баюкала, то звала сорваться с места и закружиться в вихре танца. Призрачный свет внизу, что недавно мерцал едва различимой звездочкой, разгорался все ярче, и казалось, сама луна вот-вот выкатится из недр скалы.

– Там люди. – Макс понизил голос. – Говорил же, местные празднуют. Смотрите!

Из расщелины в скале, как из распахнутой двери, неторопливо выплывали мужские и женские фигуры в старинных одеждах, наподобие тех, что можно увидеть на картинах прерафаэлитов. Они кружили под музыку в лучах призрачного света, разбивались на пары, выстраивались в хороводы и снова рассыпались лепестками по ветру. Наверху отчетливо слышны были их голоса и смех.

– Наверное, какой-нибудь местный фольклорный клуб, – предположил Том, – или виккане[65].

Серебряные колокольчики звякнули позади, совсем близко. Макс подпрыгнул от неожиданности.

– О! Привет! – Саша обернулся первым и тут же расплылся в улыбке при виде трех очаровательных девушек: судя по их одежде и венкам из веточек цветущего боярышника, из числа празднующих. – У вас там какой-то фестиваль или вечеринка для своих?

Красавицы захихикали, но на вопрос не ответили, то ли не поняли его акцента, то ли слишком вжились в роли. Отступили на пару шагов, поманили за собой, заулыбались многообещающе. Саша, позабыв обо всем, шагнул следом.

– Аккуратно, там же обрыв! – Том рванулся за другом, но сразу осекся. – Лестница? И как мы не заметили?

Действительно, совсем рядом с тем местом, где они недавно сидели, виднелись вырубленные в скале широкие ступени, и Саша уже спускался по ним вслед за прекрасными незнакомками.

– Ну вы идете или как? – Он обернулся к застывшим в нерешительности друзьям. – Нас пригласили! Том, ты мне здесь нужен, я с ними сам не объяснюсь. Как сказать по-ирландски «я влюблен»?

– Похоже, мы тут скоро еще одну свадьбу сыграем, – рассмеялся Макс. – Пойдем, что ли? Повеселимся немного.

Хлоя пожала плечами, причин отказываться не было. Том возражать тоже не стал, в конце концов, они ведь затем и приехали, чтобы получить новые впечатления, а здесь такой шанс.

Внизу их встретили как дорогих гостей: улыбками, аплодисментами, тяжелыми чашами с пенным питьем. Под песни и смешки повели к высокому каменному сиденью, устланному коврами и мехом – ни дать ни взять настоящий древний трон, – где гордо восседала удивительной красоты женщина, в которой каждый из друзей без сомнений узнал легендарную хозяйку этого места.

Танцоры склонились перед ней в глубоких поклонах и бесшумно отошли назад, так что Саша, Макс, Том и Хлоя очутились перед троном, будто на сцене, подсвеченной софитами. Музыка смолкла, и в наступившей тишине казалось, воздух вокруг потрескивает, как перед грозой.

– Вижу, у нас гости, – улыбнулась женщина, – пусть и незваные.

Друзья смущенно поприветствовали ее, не вполне понимая, стоит ли им подыгрывать представлению, которым, без сомнения, являлся весь этот праздник, или расслабиться и быть просто любопытными туристами.

– Что ж, оставайтесь, раз пришли, – произнесла хозяйка бала. – Закон гостеприимства свят. Развлекайтесь вместе с моим народом.

– Извините, мэм, – подала голос Хлоя, – вы ведь – Клина, королева фей?

На лице женщины промелькнуло удивление.

– Именно так, – кивнула она. – Вам повезло, немногие смертные могут похвастать тем, что побывали на моем пиру.

– Вы правы, – согласилась Хлоя, – но еще меньше тех, кто возвратился с него домой. Местные легенды только о том и говорят.

Королева досадливо поморщилась.

– К чему ты клонишь, дитя?

– Пообещайте, что отпустите нас.

По толпе позади пронесся удивленный ропот, но женщина на троне приподняла лишь палец, и голоса стихли, как шелест листвы в безветренный день. Несколько бесконечно долгих секунд она разглядывала стоящую перед ней девушку.

– Как играет! – шепотом восхитился Макс.

– Да уж, – согласился Том. – Ей бы на Бродвей.

– Хорошо. – По губам королевы скользнула усмешка. – Обещаю. Даю свое королевское слово, что с рассветом вы все четверо сможете отправиться, куда пожелаете. А сейчас идите и повеселитесь уже. Разве не за этим вы явились?

Она сделала знак, и все вокруг тут же пришло в движение. Снова заиграла музыка, звонче прежнего зазвучали голоса и смех, будто чья-то невидимая рука нажала на «play»[66]. Друзья моргнуть не успели, как затерялись в толпе, но почему-то это их совсем не беспокоило. Даже неразлучные Том и Хлоя едва вспоминали друг о друге, кружась в вихре танца под руки с незнакомцами и незнакомками.

Все здесь казалось лучше, ярче, чище, все манило обещанием радости, легкости и удовольствий, каких не испытывали они никогда раньше, все сливалось в многоцветные, сверкающие узоры гигантского калейдоскопа.

* * *

Небо над Скалой едва начало светлеть, когда озябшая Хлоя открыла глаза и обнаружила, что свернулась калачиком на траве, а под головой у нее – нога мирно спящего Тома. Рядом раздавался раскатистый храп Макса: он беззаботно разлегся у