Бабник: Назад в СССР 2 - Роман Фабров

кабинета я перехватил Николая Степановича. Директор выглядел немного помятым, галстук съехал чуть в сторону, а в глазах читался явный страх за своё тёплое кресло: слухи о судьбе комсорга, видимо, докатились и до его кабинета. А тут ещё комиссия из райкома.

— Николай Степанович, добрый день, — спокойным голосом произнёс я, делая шаг ему навстречу и буквально заставляя того остановиться. — Не волнуйтесь вы так, всё под контролем. Актовый зал полностью готов, лозунги и транспаранты на местах. Комиссия из райкома во главе со вторым секретарём Никоновой прибудет через час, ровно в четырнадцать ноль-ноль.

Директор моргнул, ошарашенно уставился на моё абсолютно спокойное лицо. Он явно не ожидал от обычного девятиклассника такой железобетонной уверенности и хватки.

— Гаранин?.. — пролепетал он, понижая голос. — А где Соколов? Тут такое говорят… Из горкома звонили, у него отец…

— Николай Степанович, — аккуратно перебил его я, на корню пресекая ненужные расспросы. — Сейчас не время для обсуждения кадровых перестановок. Райком, насколько я знаю, в курсе всей ситуации, и, кстати, Светлана Андреевна лично курирует этот вопрос. Сейчас главная задача — выдать стопроцентный результат на генеральной репетиции. Не мешайте, пожалуйста, ребятам. Мы всё сделаем по высшему разряду. Встречайте спокойно комиссию у входа, а я пока проверю последние приготовления в актовом зале.

Директор сглотнул, согласно закивал и, кажется, даже испытал некое облегчение от того, что кто-то взял на себя всю ответственность. Он поправил галстук и уверенно побрёл к вестибюлю — путаться под ногами со своей паникой он больше не собирался.

Я развернулся и быстрым шагом направился в актовый зал. Зоя времени даром не теряла. Пока я заговаривал зубы руководству, она устроила за кулисами настоящий смотр сил. Мартынюк не просто контролировала готовность сцены — она жёстко строила артистов: проверяла внешний вид участников, заставляла хористок поправлять белые воротнички, а пацанов из ВИА — заправлять рубашки и надеть комсомольские значки.

— Всё должно выглядеть безупречно! — строго говорила она голосом, не терпящим возражений.

«Моя девочка», — подумал я и даже где-то внутри немного улыбнулся.

А в два часа дня двери актового зала распахнулись. На пороге появилась Светлана Андреевна Никонова со своей свитой.

Глава 23

За спиной второго секретаря райкома стояли четверо функционеров. Двоих из них я уже знал — это были те самые девушки-помощницы Никоновой. Третьим оказался детина под два метра ростом, с физиономией потомственного рабочего — прямо-таки готовый типаж для кино на роль передового труженика или бригадира крупного завода. Он с высоты своего гигантского роста окинул помещение, хмуря брови и нагоняя панику на школьников одним своим видом. Впрочем, антураж антуражем, а вот имел ли этот товарищ какое-то отношение к рабочим — это ещё бабушка надвое сказала.

Четвёртой в этой компании была женщина лет около тридцати — худенькая, маленькая, в огромных роговых очках, отчего казалась сущим ребёнком на фоне своего спутника. Она держала на согнутой в локте руке серенький плащ, а другой постоянно поправляла сползающую с тонкого носа оправу. Всем своим видом она напоминала мышь — маленькую серую мышку. Про себя я тут же окрестил эту парочку: Мышь и Дылда.

Когда райкомовские зашли в зал, Инна Петровна мгновенно выпрямилась, её девчонки из хора испуганно затихли, а Мишка, сжимая в руке микрофон, судорожно сглотнул. Воцарилась звенящая, чисто номенклатурная тишина. Я стоял чуть в стороне, отдавая последние распоряжения своей правой руке и сохраняя абсолютное спокойствие — в отличие от Зои, которая ещё крепче прижала к груди тетрадь со сценарием. Мы переглянулись. Время пришло. Никонова коротко кивнула нам, давая знак начинать, и аппаратчики с важным видом расселись в креслах первого ряда прямо возле сцены.

— Ну, удачи! — я слегка подтолкнул девушку вперёд, так как по нашей задумке концерт открывала именно она. Зоя уверенно поднялась на подмостки и толкнула пламенную речь про завоевания Великого Октября минут на пять. Кстати, говорила она вообще без бумажки — строго, по делу и с правильным комсомольским пафосом. Никонова одобрительно качала головой: вступление задавало нужный политический тон.

Едва стихли первые аплодисменты, Зою сменил наш чтец — Андрей из девятого «Б». Парень с чувством продекламировал несколько стихотворений Маяковского и ещё какого-то неизвестного мне автора про партию и Ленина. Та самая Мышь в очках из прибывшей комиссии периодически открывала блокнот и быстро что-то туда записывала.

Следом пошла театрализованная часть: ребята показали сатирическую миниатюру в стиле популярного киножурнала «Фитиль». Загримированные под взрослых школьники и школьницы лихо и смешно высмеивали лодырей и несунов. Это был отличный ход — комсомольские чиновники заметно расслабились и начали улыбаться, а Дылда в какой-то момент даже громко заржал на весь зал, узнав в персонажах типичных нарушителей дисциплины. Впрочем, Никонова тут же бросила на него недобрый взгляд, и двухметровая махина вмиг стушевалась. Линия сатиры была выдержана безупречно. Я мысленно выразил надежду, что никаких вопросов после генеральной репетиции у проверяющих не возникнет.

Далее пошли номера не столь важные — какие-то этюды и гимнастические зарисовки, где девушки в чёрных шортиках и белых футболках строили пирамиды из собственных тел под чёткую команду: «Делай раз, делай два, делай три!» По мне, так сущая скукота, но райкомовские почему-то даже захлопали в ладоши — видимо, в это время подобная акробатика имела успех у публики.

После этого эстафету принял хор. Под хрустальные Ленкины аккорды на пианино девчонки без единой помарки исполнили «Прекрасное далёко». Их звонкие, чистые голоса взлетали под самый потолок, отражаясь от пыльного театрального занавеса на сцене. Светлана Андреевна сидела, выпрямив спину, и на её губах играла довольная улыбка.

А вот Дылда с Мышью меня искренне удивили: едва стихли последние слова песни, женщина-мышь сняла очки и принялась платком вытирать влажные от слёз глаза. Да и у Дылды, я заметил, глаза тоже как-то подозрительно блестели. Похоже, хит из будущего пронял даже этих суровых аппаратчиков.

Пока программа шла без сучка без задоринки. Все ребята постарались на славу, не ударив в грязь лицом перед важными гостями. Случайно оглянувшись, я обнаружил сидевшего на задних рядах директора школы. Честно говоря, я даже не заметил, когда Николай Степанович умудрился проскользнуть в зал. Да и некогда мне было отвлекаться — приходилось перед каждым выходом морально настраивать моих юных артистов, что, как показал результат, очень им помогло.

Финалом у нас шла песня, которую я так нагло спёр у «Самоцветов»: в реальной истории они исполнят её только года через три. Не знаю, как насчёт стихов Харитонова — возможно, они в этом