Воздушная кавалерия. Том 6 - Джек из тени

и просто заставляла меня сесть и выдохнуть. Не спрашивала про дела на верфи или в академии, она видела моё состояние по глазам. Просто была рядом, говорила о каких-то пустяках, читала вслух, иногда мы просто молча сидели у камина. И это работало, напряжение понемногу отпускало, мир снова обретал краски. Елена буквально заставляла меня ложиться спать не позже полуночи, чтобы я, как она говорила, «на свадьбе выглядел как жених, а не как агрессивный зомби, желающий закусить гостями».

Иногда, когда мы сидели вот так, в тишине, рядом со мной материализовывалась Алиса. Они могли по-деловому обсуждать мой график или меню на ужин, а через минуту сцепиться из-за какой-нибудь мелочи.

— Леночка, ну зачем ты снова заказала эту рыбу? — ворчала Алиса, сидя на подлокотнике кресла и болтая ногами. — Ты же знаешь, он её терпеть не может!

— Ничего страшного, — парировала Елена, не отрываясь от книги. — Рыба полезна для мозга. А ему сейчас нужно много думать. И вообще, не командуй, я его будущая жена, мне лучше знать, что ему полезно.

— А я его личный ИИ-ассистент, и знаю его организм лучше, чем он сам! — не сдавалась Алиса.

Я слушал перепалку и улыбался. Это было так по-домашнему, в эти моменты я почти забывал о том, что за стенами этого дома идёт почти война.

Мои друзья и коллеги, как могли, тоже старались меня поддержать. Грушин, которого я оставил на верфи за старшего, взял на себя всю текучку, ограждая меня от мелочей. Матвеев, ставший начальником моей личной службы безопасности, превратил наш дом в неприступную крепость, но делал это тактично, не создавая ощущения осады. Даже генерал Алексеев, этот суровый «Мясник», проявил неожиданное понимание. Когда Матвеев обратился к нему с просьбой отпустить нескольких курсантов, которые теперь составляли часть моей охраны, для помощи в организации свадьбы, генерал, по рассказам, лишь хмыкнул в усы.

— Свадьба — дело государственной важности, сержант, — пробасил он, подписывая увольнительные. — Особенно когда женится мой лучший преподаватель. Но передай своему барону, что после медового месяца я с него три шкуры сдеру. За каждую пропущенную лекцию.

И вот, наконец, наступил последний вечер. Вечер перед днём, который должен был изменить всю мою жизнь. Напряжение достигло своего пика. Елена, видя моё состояние, пошла на крайние меры. После ужина она подошла ко мне со стаканом сока в одной руке и маленькой белой таблеткой в другой.

— Что это? — подозрительно спросил у нее.

— Витамины, — не моргнув глазом, ответила невеста. — Врачи прописали, для укрепления нервной системы. Пей!

— Анализ химического состава: лёгкое снотворное на травяной основе. Безвредное. Рекомендуемая доза, — тут же доложила Алиса. — Соглашайся, Кирилл, тебе действительно нужно выспаться.

Я посмотрел в решительные глаза Елены, потом на таблетку. В итоге выпил. Эффект наступил почти мгновенно. Мир поплыл, напряжение, державшее меня в тисках последние недели, начало отпускать. Елена помогла мне дойти до спальни, уложила в постель, как маленького. Последнее, что я помню, это нежный поцелуй в лоб и тихое: Спи, мой герой. Завтра у нас будет очень длинный день…

Я провалился в глубокий, чёрный сон без сновидений. А рядом, в полумраке комнаты, ещё долго сидели две девушки. Одна, живая и тёплая, держала меня за руку, а другая, сотканная из света, сидела на краю кровати, положив свою призрачную голову ей на плечо. Они молча смотрели на меня, охраняя мой покой.

* * *

Утро началось с ощущения тотальной дезориентации. Я открыл глаза и несколько секунд не мог понять, где я и что происходит. В голове была абсолютная, блаженная пустота. Ни мыслей о верфи, ни планов лекций, ни списков гостей. Только тишина и покой. Снотворное Елены оказалось на удивление эффективным.

Но идиллия длилась недолго. Дверь в спальню распахнулась, и в комнату ураганом ворвалась моя «группа поддержки»: Грушин, Матвеев и ещё несколько парней из числа бывших курсантов, которых я перетянул к себе на верфь.

— Подъём, ваше благородие! — зычно скомандовал Грушин, сдёргивая с меня одеяло. — Невеста ждёт!

Я сел на кровати, пытаясь проморгаться. Выглядел, судя по отражению в зеркале, неважно. Но чувствовал себя на удивление отдохнувшим.

— Дайте человеку хоть кофе выпить, ироды, — проворчал, направляясь в ванную.

Через полчаса я уже сидел в гостиной, а вокруг меня творился настоящий балаган. Парни, решив, что моя нервозность требует немедленного вмешательства, принялись меня «успокаивать». Метод они выбрали своеобразный. Каждый начал вспоминать самые провальные свадьбы, на которых кому-то доводилось бывать.

— А я вот помню, у нас в деревне Ванька-тракторист женился, — начал Матвеев, разливая по стаканам что-то подозрительно пахнущее. — Так они с тестем так наклюкались ещё до церемонии, что перепутали невесту с её младшей сестрой. Скандал был! Дрались потом три деревни на две.

— Это что! — подхватил Грушин. — У меня двоюродный брат, когда женился, у них голубь, которого они выпускали, нагадил прямо на фату невесте. Она в слёзы, свадьба под угрозой срыва. Еле отмыли потом.

Череда этих баек, одна другой оптимистичнее, возымела обратный эффект. Моё утреннее спокойствие улетучивалось на глазах. Я сидел с каменным лицом и думал о том, сколько ещё потенциальных катастроф может произойти сегодня. Голубь на фате казался мне теперь самой безобидной из них. Я представил, как одна из охотниц врывается в церковь с криком «Я беременна!», или как князь Ростов в разгар торжества объявляет мне войну.

— Всё, мужики, завязывайте, — не выдержал в итоге. — А то я сейчас передумаю и сбегу в монастырь. Женский! Сторожем!

В этот самый момент в холле раздался шум, и дворецкий, откуда у нас дворецкий, доложил о прибытии моего отца. Я с облегчением выдохнул, это был единственный человек, который мог прекратить этот балаган, хотя бы на время. Я лично пошёл его встречать.

Отец, Андрей Ильич Строганов, выглядел внушительно. На нём был новенький, с иголочки, парадный мундир унтер-офицера военно-морского флота, который я заказал для него у лучших портных. Мундир сидел на его могучей фигуре как влитой, а начищенные до блеска награды за былые заслуги внушали уважение. Он сгрёб меня в свои медвежьи объятия так, что у меня хрустнули кости.

— Ну, здравствуй, сын! Барон! — он отстранился и с гордостью оглядел меня. — Смотрю, волнуешься?

— Есть немного, батя, — честно признался.

— Это правильно, — он хлопнул меня по плечу своей огромной ручищей. —