Воздушная кавалерия. Том 6 - Джек из тени

За ним, как верный оруженосец, следовал его старший сын, отец Натальи, высокий и холёный аристократ с брезгливым выражением на лице. А замыкал эту процессию мой тесть, генерал Воронцов, рядом с которым шли обе его супруги.

Они двигались медленно, но неотвратимо, как ледокол, проламывающий паковый лёд. И я понял, что вежливые смотрины закончились, начинался серьёзный разговор. Князь поймал меня в прицел своих глаз и не отпускал.

Елена рядом со мной напряглась. Она тоже почувствовала конкретную угрозу. Её пальцы сжали мой локоть. Супруга была готова, как тигрица, защищать меня от всех невзгод этого дикого, страшного мира аристократов.

Я коротко кивнул своим парням, которые скромно стояли неподалёку, смешавшись с гостями. Грушин всё понял без слов. Он и остальные парни быстро и незаметно растворились в толпе, уводя за собой всех, кто мог стать ненужным свидетелем. Они расчищали поле боя для поединка с тяжеловесами.

Сделал глубокий вдох, мысленно проверяя все системы.

— Алиса, полный анализ. Запись, идентификация, сканирование.

— Принято…

* * *

— Вот какой ты, значит, барон Строганов, — голос старика Ростова был тихим, скрипучим, как несмазанная дверь, но в нём чувствовалась такая глубина и власть, что все остальные звуки в зале померкли. Он остановился в паре шагов от нас, окинув меня с ног до головы своим пронзительным взглядом. — Говорят, нрав у тебя крутой. И ум не по годам, и не по статусу.

Я молча выдержал его взгляд, ощущая себя под прицелом крупнокалиберного орудия. Рядом, как натянутая струна, застыла Елена. Её рука на моём локте дрожала, но она не отступала.

— До вас мне далеко, ваше сиятельство, — ответил в тон, слегка склонив голову в вежливом поклоне. Это был мир, где ритуалы имели значение. Елена повторила мой жест, но её взгляд, брошенный на князя, был откровенно вызывающим.

— М-да, гонору в тебе, Елена, не меньше, чем в муже, — усмехнулся Ростов, пряча улыбку в своей бороде. Он повернулся к Воронцову, который стоял чуть позади с каменным лицом. — А твоя-то дочь ему под стать, такая же неугомонная. Теперь вижу, зря Софка моя нахрапом полезла. Не тот калибр…

София Игоревна, стоявшая рядом с мужем, лишь потупила взгляд.

Сын князя, отец Натальи, смотрел на меня с нескрываемым презрением. Типичный аристократ, для которого я был просто выскочкой, грязь под ногтями. Я ответил ему полным безразличием. Этот обмен взглядами не ускользнул от старого князя. Он снова хмыкнул, а затем взгляд старика скользнул за наши спины, где в некотором отдалении, как группа поддержки, маячили его внучки, и среди них, конечно же, сияла огненной гривой Наталья.

Я всё понял, старый лис пришёл не просто познакомиться, пришёл на торг. И товаром на этом торге были его собственные внучки. Он был готов отдать любую из них, чтобы получить доступ к моим технологиям. Быстро, эффективно и по-семейному. Фу, бл…

Елена тоже просчитала этот вариант без проблем. Она возмущённо засопела, готовая высказать всё, что думает об этом сватовстве. Я почувствовал напряжение и мягко сжал руку, давая понять, что все под контролем. Она подчинилась, но выпрямилась ещё сильнее, и взгляд, брошенный на Ростовых, стал ещё более ледяным. Старый князь удовлетворённо кивнул. Он снова проверял меня, мою реакцию и выдержку, способность контролировать ситуацию и даже свою собственную жену. И, кажется, результат его устроил.

— Ладно, —голос князя снова стал по-отечески добродушным, — не будем мешать молодым праздновать. Как ты сам и сказал моему зятю, Кирилл Андреевич, все дела потом. После свадьбы. А пока… — он развёл руками, — от лица всего нашего большого и беспокойного рода Ростовых, поздравляю! Горько!

Последнее слово он рявкнул так, что его подхватили все окружающие гости. Зал взорвался криками «Горько!».

Я посмотрел на Елену, супруга прильнула ко мне с видом победительницы, откровенно засосав меня под завистливые взгляды пока еще не окольцованных барышень. Вся верхушка двух могущественных кланов, удовлетворенно кивнув, отступила к столам с закусками.

Напряжение спало, я выдохнул, но ненадолго. Проходя мимо, Наталья, эта рыжая бестия, умудрилась послать мне воздушный поцелуй и подмигнуть.

— Стерва, — прошипела Елена.

— Не без этого, — кивнул в ответ. — Но одного у неё не отнять. Она точно знает, чего хочет. И идёт к своей цели, как танк.

— Ты ещё и защищаешь её⁈ — в голосе жены прозвучал откровенный рык.

Я понял, что ещё немного, и мирный банкет превратится в поле для семейных разборок. Нужно было срочно менять диспозицию.

— Как вы смотрите на то, Елена Александровна, чтобы потанцевать со своим законным мужем? — я галантно, насколько мог, протянул ей руку.

Её гнев мгновенно сменился радостным удивлением.

— Отличная мысль, Кирилл Андреевич! — оживилась супруга, вкладывая свою ладонь в мою. — Но у меня условие. Минимум пять танцев только со мной. И только потом ты пойдёшь по рукам.

— Звучит, будто я пойду на панель. Договорились, — я улыбнулся и, крепко держа Елену за руку, повёл в центр зала, где уже кружились пары.

Оркестр заиграл какой-то медленный, красивый вальс и мы закружились в танце. Я не был великим танцором, но уроки, которые я брал перед балом у Алисы в академии, не прошли даром. Вёл уверенно, и Елена, лёгкая, как пушинка, следовала за каждым моим движением. Она смотрела на меня своими сияющими глазами, и в этот момент я снова забыл обо всём.

Но даже танцуя, я краем глаза видел, как за нами наблюдают. Старый князь Ростов, стоявший у стола с бокалом в руке, не сводил с нас своих выцветших глаз. Он всё ещё пытался меня просчитать. И я знал, что этот танец — не просто танец. Это ещё один раунд нашей безмолвной дуэли. Демонстрация уверенности, контроля и того, что эта женщина только моя. И делиться ею, как и своими секретами, я ни с кем не собираюсь.

* * *

Князь Игорь Романович Ростов стоял чуть в стороне от общего веселья, у массивного стола, прогибавшегося под тяжестью яств, и медленно потягивал из серебряного бокала клюквенный морс. Коньяк он не пил уже лет двадцать, с тех пор как врачи пригрозили ему скорой смертью. Но трезвость ума лишь обостряла восприятие. Он смотрел, как в центре зала, в вихре вальса, кружится его