Значит, война - Дмитрий Ромов

— Потому что хотел всё себе загрести! — скривился Ширяй.

— Хотел, не хотел. Документа нет, а твои мысли к делу не пришьёшь.

— Но факт есть факт, — усмехнулся Ширяй.

— Я тебя никому не продал. Сечёшь? Вот это факт. А ты со своими конченными дружками от меня открестился, между прочим. И хотел на меня всё повесить и не оставить ни копейки. Это просто констатация. Я не обвиняю, не сужу. Просто факт, да? Я перечисляю факты. И вот теперь я хочу взять то, что мне причитается. Своё. Не твоё, а моё.

— А не дофига ли тебе причитается по твоим соображениям? — повысил голос Ширяй. — Ты всех подставил, тень на плетень навёл. И, кстати, за те дела старые бабла тебе отгрузили выше крыши. На сколько похорон хватило и ещё…

— Так, Ширяй, давай по факту, — перебил Фокус. — Без эмоций. По факту. Мне бабки обещали? Обещали. Заплатили? Не заплатили. Я кого-то сдал? На кого-то накатал? Нет. Я своими делами тихонечко занимался, никому на глаза не лез. А сейчас пришёл. Отдай, что мне причитается. Я нашёл всех твоих дружбанчиков, бебиков, хаников, лёвиков. Всех, кто знал да помалкивал. Пришёл и забрал коробочку.

— А ты не подавишься этой коробочкой? Ты как её повезёшь в свою Аргентину?

— Я же говорю, давай по фактам. Коробочку твой пацанчик у меня отжал. Ты слышишь меня?

Глаза Ширяя снова расширились, раскрылись и уставились на меня, покраснели, налились кровью.

Ну что ты смотришь на меня в упор?

Я твоих не испугаюсь глаз.

Давай закончим этот разговор,

Оборвав его в последний раз…

— Кто у тебя отжал? — прохрипел Ширяй.

— А кто зондер-команду на могильник послал? Я, что ли? Твой этот Драчёв или кто он там? А с ним толпа, от мала до велика, начиная с детского школьного возраста до пенсионно-упокойного. Короче, это всё лирика, Глеба. Я предлагаю честную, нормальную сделку. По всем понятиям честную. Ты мне отдаёшь половину общака, и мы спокойно расходимся.

— Так это ж общак, — ухмыльнулся Ширяй. — Как я тебе отдам его?

— Бывший общак. Ты ж его угнал, брателло. Да и предъявлять уже особо некому. Есть только Шах, но с ним ты порешаешь, я думаю. Или ещё кто-то имеется?

При имени Шаха Ширяй почернел. Глаза помутнели, и в них вспыхнул злобный огонь.

— Короче, отдай половину, — добавил Фокус, — и я гарантирую, ни одной живой душе не сообщу, что ты в своё время пацанов нагрел. Сохраню твою репутацию. Хотя, Шах, наверное предъявит, если узнает, да? Кстати, сколько там? Пятьсот лямов?

— Каких пятьсот⁈ — воскликнул Ширяй. — Ты совсем что ли⁈ С ума сошёл⁈ Откуда эта цифра вообще⁈

— Короче, придём, откроем и разделим пополам. Как положено друзьям, всё мы делим пополам. Согласен?

— Да кто тебе поверит? — усмехнулся вдруг Ширяй, хищно обнажив зубы. — Столько лет прошло. Подумай, кто ты такой? Думаешь, твоё слово чего-то ещё стоит?

— А я за свои слова отвечу. Не беспокойся. Так что? По рукам?

Ширяй выдержал долгую тяжёлую паузу.

— По рукам, — помолчав, хмыкнул он и ощерился, явно ничего не собираясь отдавать Севе Фокусу.

— Ну тогда давай. Привози контейнер. Только без хуё-моё, прямо сейчас. Да?

— Мне ещё надо разобраться, где он, этот контейнер, — ответил Ширяй и заскрежетал зубами.

— Ну ты уж по-быстрому разберись со своими людишками, — ответил Фокус довольно резко.

— Разберусь. Уже разбираюсь. Так где там мой Грачёв?

— На волобоевском скотомогильнике, ёпта. Там ему самое место. Из всех твоих двое только уцелели. В общем, даю тебе два часа. Звони по этому номеру. Это не прямо на меня, но со мной соединят. Если через два часа звонка не будет, начну действовать по своему усмотрению. Давай, Глеба. Не могу сказать, что рад был тебя слышать. Хотя… Прям зашевелилось что-то в груди.

Мышь наверное… У каждого свои мыши в клетке. В грудной…

Он отключился, и Ширяй замолчал. Сидел неподвижно, молча и тяжело глядел на меня. Потом взял в руки телефон, набрал номер. Послышались долгие гудки.

«Абонент не отвечает», — раздалось в трубке.

— Где Грачёв? — кивнул он мне.

— Так мы с ним даже познакомиться не успели, — пожал я плечами. — Это типа ваш чувак, который приехал расследование проводить?

— Где, сука, Грачёв? — тихо и угрожающе прохрипел Ширяй.

— Я думаю, что Новицкий может быть в курсе, — кинул я. — Хотя… кое-какая информация пришла только что от Фокуса. Это ведь тот самый хер, за которым я летал на край земли?

— Новицкий, сука, не в курсе. Кто ещё был с Грачёвым?

— Ну уж я вообще не в теме. Я-то каким здесь боком, Глеб Витальевич?

— Сдаётся мне… ты в Аргентине снюхался-таки с Фокусом, сука. Ты за ним гоняешься и не в теме? Не в теме, да? Воняет это всё, скажу тебе, как огромная куча дерьма.

— Да вы что такое говорите? — удивлённо воскликнул я. — Я же в Аргентине всё время с Олегом был рядом. На глазах у него. Он чуть ли не в койке моей спал. Вместе мы там и в передрягу попали. Где бы я с Фокусом-то встретился? Вы прикалываетесь, что ли? Знаете, как такая подозрительность называется?

— Заткнись! — рявкнул Ширяй и грохнул кулаком по столу.

Он снова набрал номер.

— Новицкий! — зарычал он. — Где Грачёв? Где его люди? Сколько ты с ним отправил народу? Полную информацию! Отчёт, сука! Сколько буду ждать?

Он бросил мобилу и снова переключился на меня.

— Ты где был?

— В каком смысле? Обедал.

— Где ты до этого был? Полдня прошло.

— Мотался по неотложным делам.

— Почему в таком виде?

— В каком ещё виде, Глеб Витальевич? Что за приколы? Я вообще не знал, что Фокус здесь. Предположения были кое-какие, но знать-то откуда?

— Сучкова нашла Левина, человека, к которому приходил Фокус! Ты, бл*дь, это понимаешь? Как она его нашла⁈ Кто ей сказал⁈ Сам Сева Фокус?

— Не знаю, Глеб Витальевич, я как бы с предысторией вашей незнаком. И с Левиным тоже. Первый раз слышу. Тут, видите, Фокус неприятные разные вещи говорил, а вы мне ничего такого не рассказывали. «Иди туда,