Призрак Сталинграда 4 - Рафаэль Дамиров

— Что? — спросил Рудольф, и пальцы его за спиной похолодели. — В кого ты стрелял?

— А-а! Тебе тоже это кажется странным? Говорю: у них санитары — женщины. — Мозер хохотнул. — Ты не веришь? Я сам видел, как попал в нее. Вертлявая такая была, я её подловил прямо там, в доме, который мы не можем до сих пор захватить. Вот и всадил в неё пулю.

— Убил?.. — голос Рудольфа стал вдруг сиплым, но Мозер этого не заметил.

— Может, убил, может, нет. Проверять я не ходил.

А в голове Рудольфа будто взорвалась граната.

Таня!!!

Всё остальное вмиг пропало. Подвал, Рейнгардт, скорый выход, растворился русский снайпер где-то там в ночи — всё на какое-то время исчезло. Таня была единственным санинструктором в том доме…. Путаницы быть не может. Хайнц стрелял в Таню.

Убил или нет⁈

Рудольф рванулся вперёд, шагнул почти вплотную и коротким движением ударил лбом Мозера в переносицу. Мозер отшатнулся к ящикам и схватился за нос. Между пальцев сразу пошла кровь.

— Ты!.. Ты что творишь⁈ — заорал он. — Да он совсем сумасшедший!

Ростовцев сгрёб Рудольфа сзади за плечи и, как куль, прижал к стене: со связанными руками тот и не сопротивлялся. Он стоял, тяжело дышал и смотрел на Мозера поверх его окровавленных пальцев.

— Что здесь происходит? — Рейнгардт шагнул к ним.

— Простите, господин оберст-лейтенант. — Рудольф проговорил это мертвым голосом. — Это наши с ним прошлые недопонимания. Раз уж мне придётся выходить первым и рисковать жизнью, я решил припомнить ему всё разом. Он, бывало, обижал меня в школе. Такое, знаете, не забывается.

Рейнгардт несколько секунд смотрел на него молча. Потом перевёл взгляд на Мозера, зажимавшего разбитый нос, и снова на Рудольфа.

— Школьная обида. Разумеется. Потом объяснитесь, Фогель. Придумайте более правдоподобную версию… если вернётесь. А сейчас приготовьтесь выходить.

— Я вернусь, — беззвучно прошипел Рудольф, а в его взгляде плясали такие искры, что мог бы вспыхнуть хоть целый дом.

* * *

— Мозер, Ростовцев, внимание! — Рейнгардт взял винтовку наизготовку. — Фогель, вперёд.

И подтолкнул Рудольфа к выходу.

Первым шёл связанный, за ним двое снайперов, последним сам оберст-лейтенант с винтовкой и с гранатой в руках.

Рудольф чуть замешкался… Тянул секунды, но это не помогло.

— Вперёд, Пиявка, — прогнусавил, не дыша, через нос Мозер и грубо толкнул Рудольфа в спину.

Нос у него распух и всё ещё кровил. За что его ударили, Хайнц Мозер искренне не понимал. Но тут же возненавидел одноклассника и теперь совершенно искренне желал ему скорейшей смерти от снайперской пули. Он уже не помнил, что час назад ещё раздумывал над тем, как бы выгородить его.

От толчка Рудольф упал, не удержался, но сумел провернуться и завалиться на бок: со связанными за спиной руками это оказалось непросто, а всё-таки падать лицом было нельзя.

— Поднимите его, — прошипел Рейнгардт. — И не шуметь.

Рудольфа вздернули на ноги и вытолкнули за дерюгу, наружу.

Первым его желанием было побежать. В темноту, к развалинам, прочь. Только бежать было никак нельзя: если он побежит, Призрак среагирует на движение и нажмёт на спуск раньше, чем успеет рассмотреть, что это именно он. Нет. Нужно было стоять. Стоять вытянувшись, выпрямившись во весь свой длинный рост, вытянув шею, не прячась: пусть узнает по очертаниям. Пусть узнает.

Да только сейчас к ногам упадёт дымовая граната, очертания размоет серым, и Призрак не упустит момента, выстрелит по единственной фигуре в дыму.

Чёрт возьми.

Под ноги ему уже действительно что-то брякнулось. Вот и всё.

— Что вы застыли, Фогель? — прошипел Рейнгардт сзади. — Шагайте.

Рудольф посмотрел вниз. У самого сапога, чуть подпрыгивая, докатывалась граната.

Что было силы он пнул её. Пнул как только мог, как не пинал ничего никогда в жизни, и удар носком сапога вышел точным: граната улетела за десяток метров и упала за бетонную плиту. И тут же грохнуло. Взрыв встряхнул воздух, по плите щелкнуло железом, и Рудольф упал на землю, вжимаясь в неё всем телом.

«Это была не дымовая, — звенело у него в ушах. — Боевая. Рейнгардт меня провёл. Он нарочно говорил так, чтобы я слышал каждое слово. Всё, что он шептал у лампы, было для меня. Это был его расчёт. Но зачем?»

Размышлять было некогда. Ползти со связанными руками он не мог: бестолково барахтался и толкался коленями. И надеялся теперь на одно: Призрак успел его разглядеть. Если Призрак ещё был там, то смотрел он на этот вход.

А Мозер и Ростовцев наружу пока что так и не вышли.

Взрыв ударил, когда они уже стояли у ступеней, и оба отшатнулись обратно, внутрь.

— Вперёд! — рявкнул на них Рейнгардт.

— Там нет дымовой завесы… — пробормотал Мозер. Голос у него сел. — Вы нас обманули. Это была боевая граната. Зачем? Почему?

— Иначе вы бы не вышли. — Рейнгардт повёл стволом винтовки, и ствол этот смотрел теперь на своих. — Вы трусы, господа. Дымовых гранат у меня нет. Есть то, что есть. Звук взрыва привлечёт наши подразделения, скоро они будут здесь, и Призрак начнёт уходить. Упустить его нельзя. Вперёд. Уничтожьте его на отходе.

— И это был ваш план? — Ростовцев не двинулся с места, и в голосе Казака прорезалось что-то, чего раньше себе он не позволял.

— Лучший, какой можно было придумать в этих условиях. Фогель всё слышал: он ждал дымовую гранату и должен был упасть до взрыва. Но, посечённый осколками, он корчился бы на открытом месте и кричал. Так что снайпер действительно разглядел бы его и добил. А вы бы сняли снайпера по вспышке. Но вы замешкались, господа. Вы всё испортили!

— А вы слышите выстрел? — Ростовцев мотнул головой на дерюгу. — Никто не стреляет по Фогелю. Потому что Призрак умнее. Он ждёт не Фогеля. Он ждёт нас. Всех нас.

— Фогель должен был лежать и корчиться от боли, — скривился Рейнгардт. — Даже лёжа его бы достало осколками. Но он оказался ловчее, чем я считал. Избавился от гранаты. Везение для дураков. А вам, господа, везения не видать: удачу зарабатывают кровью. Вперёд. Убейте Призрака. Или вы струсили?

Ростовцев сжал винтовку. Мозер сглотнул.

— На счёт три, — проговорил Ростовцев. — Раз. Два…

Мозер не выдержал и выскочил первым, не дождавшись счёта «три».