Упал намоченный 2 - taramans

— Все, пошли. Некогда нам, — потянул его за руку Сергей и бросил через плечо, — Всего доброго, извините за беспокойство.

Спускаясь по короткой лестнице к выходу, «Эдик» попытался «быкануть»:

— Слышь, ты… Руки убери, по-ял! — и дернул рукой.

— Не бузи, — усмехнулся Сергей, — А то огорчу тебя.

— Огорчит он… Сам не огорчись, ментяра!

— Шагай, шагай… А то споткнешься еще, мордашку разобьешь… — негромко засмеялся Серега.

— Это у кого еще морда разбитой будет, — пробурчал «Богдаша».

— Ну ты прям, в натуре, авторитет, — покачал головой Васильев, — Черной масти, ага.

Когда вышли из подъезда, Пашка кивнул Сергею:

— Сади его пока… А я заскочу за корешком его, он здесь же — в соседнем подъезде живет.

Увидев, как Сергиенко скрылся за дверью подъезда, «Богдаша» попытался покачать права:

— Слышь… Я курить хочу, руку отпусти!

— Стой смирно, «пехота»! — цыкнул зубом участковый.

— Ха! — вдруг повеселел жулик, — Так я тебе узнал! Это же ты вчера этих шлюшек провожал. Аську-защеканку и пидораску Шмакову…

— Я тебя предупреждал, сученыш, веди себя смирно! А за базар нужно отвечать… — усмехнулся Сергей, чувствуя, как накатываешь злоба.

— Так я и отвечу! — заржал «ушлепок», — Ишь ты, Оленька, значит, все-таки папе настучала, да?

— Шлеп! — короткий, но хлесткий удар внешней стороны ладони в район печени достиг своей цели — «Богдаша» булькнул приглушенно и сосредоточенно уставился перед собой.

«Знаю — это больно. Даже очень больно! Когда отрабатывали этот удар — друг на друге тренировались. Взводный — зверюга настоящий. Еще раз: спасибо тебе, товарищ взводный, что учил нас, придурков. А пальцами ткнуть — легко можно переборщить. Лопнет у козла гнилая печенка — отвечай потом за него. А кистью, даже скорее — пальцами, как плетью: эффект не хуже, но последствий практически не бывает!».

— Чего это с ним? — удивленно спросил Сергиенко, понуждая второго «полового хулигана» идти побыстрее.

— Задумался, похоже… О смысле жизни… — пожал плечами Васильев и подпихнул «Эдика» к коляске, — Садись, философ. Только потесниться вам придется, за каждым отдельно мотоцикл гонять — обрыбитесь!

Засунув в коляску не отошедшего пока от приступа боли «Богдашу», Сергей спросил у второго:

— Тимурка, да? Тимурка-мурка… Мурка, ты мой муреночек! Мурка — ты мой котеночек! — пропел негромко и добавил, — Сейчас я из вас Марусек делать буду.

Ткнул кик-стартер, в очередной раз порадовавшись, какой «четкий моцик» ему достался, дождался, когда опешивший, а от того молчаливый Пашка усядется сзади, не торопясь, тронул вперед.

— Раз пошли на дело я и Рабинович. Рабинович выпить захотел. Отчего ж не выпить бедному еврею, если у него других нет дел! — мурлыкал негромко Васильев, с улыбкой поглядывая на «пленных».

Притерся аккуратно к кустам ранеток, высаженных полосой вдоль здания райотдела, заглушил мотоцикл и скомандовал:

— Ну что, братва лихая, выгружаемся! Эдик, чё-то ты побледнел, а? Как самочувствие, а то я уж беспокоится начал, — участливо наклонился Сергей над «Богдашей», — Ты уж потерпи, я сейчас тебя полечу. Лечение болезненное, сразу скажу, но потом такое облегчение тебе будет, что прямо — ой-ц!

Сергиенко придержал его за локоть, когда шпану заводили в вестибюль:

— Серега. Что-то мне твое настроение не нравится… Ты это… Не переборщи, а…

— Да ты чего, Паша? Нормальное у меня настроение, рабочее. Не беспокойся, — подмигнул он товарищу, — Не переборщу. И это… Нас учили, ага.

Когда завели обормотов в кабинет участковых, Сергей повернулся к Пашке:

— Вязки дай…

Тимурка смотрел на все происходящее молча, с явным испугом, а «Богдаша» попытался «качнуть права»:

— Вы чё, менты поганые, совсем охренели⁈ За что тираните? Думаете, на вас управы не найдется?

Васильев опять мимоходом сунул ему вбок кулак, и насильник заткнулся.

— Погоди… Не так! — покачал головой Сергиенко, пошарил за своим сейфом и вытащил пару не опознаваемых сейчас тряпок:

— Прежде чем вязки надевать, запястья им обмотай, чтобы рубцов потом не было.

— Ага, спасибо за подсказку! — кивнул Сергей и рывком подняв со стула Тимурку, развернул лицом к стене, рявкнул:

— Лбом в стену уперся! Уперся, я сказал! — негромкий стук обозначил исполнение требований, — Ноги на ширине плеч!

Парой ударов подбил ноги задержанного как надо.

— Руки за спину! Быстро! — несильный удар по почкам простимулировал быстроту реакции парня.

— Вот! Вот видишь, Тимурка, как у нас хорошо получилось, — Васильев похлопал по плечу «собеседника», — Погоди! А может, ты ссать хочешь, а? А то в процессе разговора обоссышься здесь, а на хрена нам тут вонь и слякоть?

— Это… Это… А чё хотели-то? — пролепетал задержанный, — Может, и без всего этого обойдемся.

— Не, Тимур, не получится. Я бы, может, и согласился, но вот с профилактикой, как быть? Так что — сначала разговор, а потом — катарсис.

Сергиенко булькнул, подавляя смех, прошипел:

— Катарсис… Как чё скажет…

— Ну чё, Эдуард, дошла очередь и до тебя, родной! — Сергей потянул «Богдашу» за воротник, — Вставай, дорогой, вставай. А то пол холодный, простудишься еще…

Пара «расслабляющих» ударов и Эдик оказался в той же позе, что и его «подельник».

— Ну что, половые агрессоры, начнем разговор? — Васильев прохаживался позади поставленных «навытяжку» задержанных.

«Задержанные здесь — не их правовой статус, а фактическое положение!».

— Это… — помялся Сергиенко, — Знаешь… Я, пожалуй, отойду пока. Нет, я понимаю необходимость всего этого, но вот участвовать — с души воротит.

— Эх, Паша, Паша… Не умеешь ты находить удовлетворение от работы. От нашей нелегкой работы…

— Дядя Паша! — взвыл Эдик, — Дядя Паша, не уходи! Слушай, дядя Паша…