Хроники Аластора 1-3 - Джек Холбрук Вэнс

срочно, совершенно безотлагательно поставить Вас в известность о событиях, чреватых катастрофическими последствиями. Курсар Бонамико отсутствует самым непостижимым образом. Мне остаётся только предложить Вам отправить в Аррабус следователя, способного разобраться в сложной и, возможно, достаточно серьёзной ситуации.

Клод Морре,

секретарь Аластроцентрала,

Унцибал, Аррабус

Пока коннатиг размышлял, не выпуская из руки третью карточку, в прорези стола появилась четвёртая:

Коннатигу в Люсце.

Сплошной кошмар, я ничего не понимаю и боюсь! Боюсь прежде всего за несчастного Джантиффа – его могут схватить с минуты на минуту! Если кто-нибудь не положит конец этому безобразию. Хорошо, если просто убьют, а то ещё что-нибудь похуже придумают, с них станется. Его обвиняют в жутком преступлении, а он невинный ребёнок – что они придумывают? Секретаря Морре убили! Курсар Бонамико пропал без вести! Я сказала Джантиффу, чтобы он бежал на юг, в Потусторонние леса. Там опасно, но здесь ему оставаться нельзя.

Скорее пришлите кого-нибудь на помощь! Я одна и не знаю, что делать.

Алейда Гластер,

дежурный регистратор,

Аластроцентрал, Унцибал

Читая последнее сообщение, коннатиг нахмурился и некоторое время стоял без движения, после чего повернулся, бросив карточку на стол, и спустился по деревянной винтовой лестнице на площадку лифта. Перед ним сдвинулась в сторону дверь – коннатиг вошёл в кабину, спустился до Кольца Миров и, пользуясь одним из радиальных туннелей, предназначенных только для него, доехал в той же кабине до кабинета № 1716.

На табличке в вестибюле перечислялись важнейшие данные Виста – населённой тремя миллиардами людей единственной небольшой, прохладной и плотной планеты белого солнца, Двона. Коннатиг прошёл в обширный кабинет. Посреди зала плавал в воздухе глобус трёхметрового диаметра – миниатюрная реплика Виста с десятикратно преувеличенным для наглядности рельефом поверхности. Прикасаясь к глобусу, коннатиг мог поворачивать его в любом направлении. Когда перед ним оказались Трембал и Тремора – два континента, противолежащих подобно искажённым зеркальным отражениям, – коннатиг остановил глобус. Континенты, похожие на огромные песочные часы с не слишком тонкой талией, раскинулись вдоль меридианов Виста на шесть тысяч километров от Северного залива до Стонущего океана на юге. Около экватора, в талии «песочных часов», их разделяет Саламанское море – затопленный океаном сейсмический разлом шириной километров сто пятьдесят. Прибрежные полосы Трембала и Треморы, каждая не больше тридцати километров в поперечнике, тянутся извилистыми лентами между морем и яйлами – крутыми эскарпами на севере и на юге. Эти взморья получили наименование «Аррабус». На южном берегу раскинулись города-округа Унцибал и Серсе, на северном – Пропунция и Уонисс. Пары городов неразличимо слились: по сути дела, весь Аррабус покрылся непрерывной застройкой. За северной и южной яйлами начинаются так называемые Потусторонние леса – некогда населённые и местами цивилизованные, а ныне одичавшие просторы, заросшие тёмной тайгой.

Повернув глобус другим полушарием к себе, коннатиг бегло осмотрел Зумер и Помбал – островные континенты поменьше, тоже «противостоящие», но далеко разнесённые на север и на юг от экватора. Оба отличаются малопривлекательным рельефом полузамёрзших, часто заболоченных фьордов, разделённых почти отвесными гребнями гор. Здесь тоже живут люди, но их мало.

Отойдя от глобуса, коннатиг прошёлся по залу, разглядывая манекены в традиционных нарядах, панорамные пейзажи и прочие экспонаты. Ближе всех под стеклянным колпаком застыла пара аррабинов – почти одинаково одетые мужчина и женщина в свободных блузах кричащей расцветки, шортах и сандалиях из синтетического волокна. Их несимметричные причёски, местами завитые или фигурно выстриженные, с торчащими и висящими локонами, служили, по-видимому, средством выражения индивидуальных предпочтений. На смугловато-бледных лицах – шаловливое рассеянное выражение, как у детей, замышляющих озорную проказу. Будучи потомками множества смешанных рас и народов, никакими другими особенностями физиономий или телосложения аррабины не отличались.

Рядом выпрямились манекены горцев Помбала и Зумера – мужчины и женщины гораздо более характерной внешности: высокие, ширококостные, с длинными горбатыми носами, выдающимися скулами и подбородками. На них подбитые мехом одежды с орнаментами из медных шпилек и подвесок, высокие сапоги и ермолки из мятой кожи. На стене за манекенами – фотография наездника-зура на внушающем ужас шунке[36] в спортивной попоне, выезжающего на стадион для «шункерии». Чуть поодаль от других манекенов сгорбилась на корточках женщина средних лет в длинном платье с капюшоном из вертикальных жёлтых, оранжевых и чёрных полос – ногти её блестят, как позолоченные. На табличке написано: «Ведьма из Потустороннего леса».

Приблизившись к справочному терминалу, коннатиг изучил краткую историю Аррабуса[37] – с ней он был знаком весьма поверхностно. Читая, он медленно кивал, будто находя подтверждение некоему давно сложившемуся мнению. От терминала он перешёл к трём большим фотографиям на стене. Первая, вид Унцибала с воздуха, на первый взгляд могла показаться геометрической абстракцией – бесчисленные ряды разноцветных, но одинаковых многоквартирных блоков, постепенно уменьшались в перспективе и сливались с горизонтом. Второй снимок позволял понять, каким видел стадион 32-го района зритель, сидящий на трибуне: скамьи, сплошь покрытые порослью человеческих тел, окружали арену, где набычились два шунка, готовых схватиться насмерть. На третьей фотографии корреспондент запечатлел вид, открывающийся вдоль одного из знаменитых аррабинских движущихся «полотен» – битком набитая людьми скользящая лента больше тридцати метров в ширину стремилась вдаль и растворялась в дымке расстояния.

На лице коннатига, изучавшего объёмные изображения, появилось выражение, свидетельствовавшее о некотором почтении. Мысль о сосредоточении огромного множества человеческих существ на относительно небольшом пространстве была ему в принципе знакома, но виды Аррабуса наглядно демонстрировали, каким образом эта отвлечённая идея воплощалась в жизнь.

Коннатиг нашёл папку с отчётами курсара[38] и пролистал их. В подробном обзорном отчёте десятилетней давности содержалось следующее описание:

Аррабус – ритмично бьющееся сердце Виста. Вопреки измышлениям, распространяемым недоброжелателями, Аррабус работает, Аррабус живёт, Аррабус потрясает воображение! Сомневающийся может прилететь на Вист и во всём убедиться собственными глазами. В связи с перегрузкой общественных служб, вызванной перенаселением, иммигранты больше не приветствуются. Тем не менее любой человек, достаточно нечувствительный к мелким неудобствам, может принять временное или постоянное участие в фантастическом социальном эксперименте – в Аррабусе право на пищу и жильё, подобно праву дышать воздухом, считается неотъемлемой естественной привилегией всех и каждого.

Новоприбывший обнаруживает, что внезапно избавился от всех забот и тревог. Аррабин работает (на местном жаргоне – «тухтит») всего два раза в неделю по пять с половиной часов. Еще два часа в неделю он обязан «придуриваться», то есть производить уборку и ремонт в многоквартирном блоке, где он прописан. Чужестранца с первой минуты захватывает головокружительный вихрь общества, посвятившего себя праздному самовыражению и легкомысленным развлечениям. Аррабины поют и танцуют, сплетничают, занимаются бесчисленными амурными похождениями и бесконечно ездят на «полотне» куда глаза глядят, беспричинно и бесцельно, проводя долгие часы в