Хроники Аластора 1-3 - Джек Холбрук Вэнс

Филидиче повернулся к дежурному констеблю и дал соответствующие указания. Затем он жестом пригласил Шерматца и Глиннеса:

– Прошу вас, проходите в мой кабинет.

Уже через пять минут жалобно протестующего Акадия втолкнули в кабинет главного констебля. Увидев Глиннеса и Шерматца, ментор сразу замолчал.

Шерматц вежливо поздоровался:

– Доброе утро, Джанно Акадий! Рад снова с вами увидеться.

– Никак не могу назвать это утро добрым! Вы не поверите! Меня засунули в камеру, как преступника! Я думал, меня уже тащат на прутаншир! Неслыханно, уму непостижимо!

– Надеюсь, мы сможем решить эту проблему ко всеобщему удовлетворению. – Шерматц повернулся к Филидиче: – Каковы в точности обвинения, предъявляемые Акадию?

– Он обвиняется в сговоре с Сагмондо Бандолио и в присвоении тридцати миллионов озолей, ему не принадлежащих.

– Оба обвинения ложны! – закричал Акадий. – Меня приносят в жертву, чтобы выслужиться перед аристократами. Это заговор!

– Мы непременно докопаемся до истины, – успокоил его Шерматц. – Не могли бы мы выслушать теперь старментера Бандолио?

Филидиче сказал несколько слов констеблю, и скоро в кабинет вошёл Сагмондо Бандолио собственной персоной – высокий, чернобородый, с гладко выбритой тонзурой, прозрачными светло-голубыми глазами и безмятежным, даже добродушным выражением лица. Этот человек командовал пятью наводившими ужас звездолётами и четырьмя сотнями пиратов, на его совести были десятки тысяч трагедий, разыгравшихся по причинам, известным ему одному.

Шерматц знаком попросил его подойти:

– Сагмондо Бандолио, разрешите спросить из чистого любопытства – вы сожалеете о прожитой вами жизни?

Бандолио вежливо улыбнулся:

– Последние две недели достойны сожаления – спору нет. В том, что касается моего существования до ареста, однозначное суждение высказать трудно. В любом случае я не смог бы определить отношение к себе в точных и доступных для вас терминах. Самокопание – одна из бесполезнейших функций интеллекта.

– Мы ведём расследование набега на Вельген. Не могли бы вы точнее удостоверить личность вашего местного сообщника?

Бандолио ущипнул себя за бороду:

– Насколько мне известно, я вообще не удостоверял его личность.

Вмешался главный констебль:

– У нас есть энцефалограмма. Он не утаил никаких сведений.

– Каким же образом он получал информацию?

– Инициатива поступила с Труллиона. Бандолио получил анонимное предложение по тайным каналам связи, используемым старментерами. Он послал на Труллион доверенного агента по имени Лемпель, чтобы тот оценил целесообразность предложения. Лемпель представил оптимистический отчёт, и Бандолио лично прилетел на Труллион. На пляже неподалёку от Вельгена он встретился с триллем, организовавшим набег. Встреча состоялась в полночь. На трилле была маска игрока в хуссейд, он нарочно говорил изменённым голосом – Бандолио считает, что не смог бы опознать его по голосу. Они заключили сделку, и Бандолио больше никогда не видел этого человека. Руководителем проекта был назначен Лемпель. Лемпель мёртв. Бандолио говорит, что больше ничего не знает. Результаты проверки детектором лжи, произведённой Покровом, подтверждают его показания.

Шерматц повернулся к Бандолио:

– Таковы, в сущности, все известные вам факты?

– Да, за исключением одного обстоятельства. Я подозревал, что мой местный сообщник, как вы его называете, подговорит Лемпеля донести на меня в Покров – с тем, чтобы они могли разделить сумму выкупа между собой. Когда обнаружилось, что Покров извещён, жизнь Лемпеля подошла к неожиданному концу.

– Таким образом, у вас нет никаких причин скрывать личность сообщника?

– Напротив. Я с великим удовольствием посмотрел бы, как он танцует под музыку прутаншира.

– Перед вами стоит Джанно Акадий. Вы его знаете?

– Нет.

– Возможно ли, что Акадий был вашим сообщником?

– Нет. Человек, встретивший меня на пляже, был выше меня или по меньшей мере одного роста со мной.

Шерматц обернулся к Филидиче:

– Вот видите! Прискорбная ошибка чуть не привела невинного человека на прутаншир.

На бледном лице главного констебля проступили капли пота:

– Уверяю вас, на меня оказывали безжалостное давление! Совет лордов обвинял меня в нерасторопности. Секретарь совета, лорд Дженсифер, был уполномочен требовать моего смещения в случае, если расследование закончится безрезультатно. Я не мог найти деньги, и поэтому… – Филидиче замялся и вытер пот со лба.

– И поэтому, чтобы умилостивить аристократов, вы бросили в тюрьму Джанно Акадия?

– Мне такое решение казалось самым естественным.

Глиннес спросил у Бандолио:

– Вы встретились с сообщником ночью, при свете звёзд?

– Так точно! – Старментер явно забавлялся.

– Как он был одет?

– В трилльский парай и трилльский плащ с широкими наплечниками, эполетами или как они там называются – одним триллям известно. Он стоял на берегу в маске для игры в хуссейд, силуэтом напоминая огромную чёрную птицу.

– На каком расстоянии от него вы стояли?

– Примерно в двух метрах.

– Какая на нём была маска?

Бандолио рассмеялся:

– Почему бы я разбирался в местных масках? Сверху торчали рога, ощерились клыки, из пасти вывалился язык. Там, на песке у моря, мне даже пришла в голову шальная мысль: что, если я действительно говорю с чудовищем?

– Каким голосом он говорил?

– Громким хриплым шёпотом. Боялся себя выдать.

– Жесты, походка, выправка?

– Ничего не знаю. Он не двигался.

– Его лодка?

– Обычный моторный ялик.

– Когда именно состоялась встреча?

– В ночь с четвёртого на пятый день месяца лиссума.

Глиннес ненадолго задумался.

– Все остальные сообщения вы получали от Лемпеля?

– Так точно.

– И никогда больше не встречались с человеком в маске для игры в хуссейд?

– Никогда.

– В чём именно заключались его функции?

– Он гарантировал, что триста богатейших людей префектуры будут сидеть в одной и той же секции стадиона – в секции D, – и выполнил обещание.

Филидиче вмешался:

– Пригласительные билеты покупались и рассылались анонимно. Нет никакой возможности установить, кто это делал.

Риль Шерматц бросил на главного констебля долгий задумчивый взгляд, заставивший Филидиче неловко отвести глаза. Шерматц сказал:

– Меня очень смущает то, что вы арестовали Джанно Акадия при полном отсутствии веских улик.

Филидиче ответил с достоинством:

– Была получена конфиденциальная информация из источника безупречной репутации. Обстоятельства требовали безотлагательных действий. Для предотвращения публичных беспорядков я вынужден был принять решительные меры.

– Конфиденциальная информация, вы сказали?

– Да… именно так.

– И кто же был вашим безупречным информатором?

Филидиче поколебался, но в конце концов устало махнул рукой:

– Секретарь Совета лордов убедил меня в том, что Акадию известно местонахождение пропавших денег. Секретарь порекомендовал посадить Акадия в тюрьму и угрожать ему прутанширом до тех пор, пока он не отдаст выкуп.

– Секретарь Совета лордов… Таммас, лорд Дженсифер?

– Он самый.

– Неблагодарная скотина! – прошипел Акадий. – Я ему покажу!

– Было бы любопытно узнать, какими мотивами руководствовался лорд Дженсифер, настаивая на аресте Акадия, – сказал Шерматц. – Предлагаю навестить его.

Филидиче поднял руку:

– Сегодня самый неудобный день для посещения лорда Дженсифера. Все аристократы префектуры собрались у него в усадьбе – он справляет свадьбу.

– Неудобства лорда Дженсифера беспокоят меня не больше, чем мои