Хроники Аластора 1-3 - Джек Холбрук Вэнс

Глэй пожал плечами:

– А что ему беспокоиться? Акадий в тюрьме. Если Совет лордов окажет достаточное давление, его ждёт прутаншир. Любые показания, заверенные Акадием, недействительны.

Глиннес обратил лицо к небу, возмущённо поднимая руки, и воскликнул:

– Что за напасть? Никого никогда неудача не преследовала с таким постоянством!

Глэй молча отвернулся и пошёл спать.

Глубоко задумавшись, Глиннес мерил шагами веранду. Прошло несколько минут. Глиннес неразборчиво выругался, раздражёнными шагами спустился к лодке и направился на запад.

Через час он прибыл в Вельген и с большим трудом нашёл свободное место у причала – сегодня в город съехалось необычайное множество любопытствующих. На площади полным ходом шли приготовления к казни. Горожане и селяне толпились у прилавков и пивных, то и дело поглядывая на прутаншир, где рабочие налаживали зубчатую передачу громоздкого механизма, назначение которого Глиннес не мог себе уяснить. Он остановился, чтобы расспросить опиравшегося на посох старика:

– Что это там, на прутаншире?

– А, Филидиче опять дурака валяет! – Долгожитель сплюнул на мостовую. – Его хлебом не корми, подавай всякие новшества! Если бы они ещё работали как следует – так нет же! Шестьдесят два пирата ждут казни, а вчера за весь день успели перемолоть только одного. Обещают сегодня всё отремонтировать. Мудрят, пыль в глаза пускают. Сколько живу на этом свете, всегда обходились дыбой да котлом, и все были счастливы.

В полицейском управлении Глиннесу сказали, что главного констебля Филидиче нет и в ближайшее время не будет. Глиннес попросил свидания с Джанно Акадием, но ему отказали – сегодня посетителей в тюрьму не пускали.

Вернувшись на площадь, Глиннес сел за столик в тенистой садовой пивной под гостиницей «Доблестный св. Гамбринус» – там, где когда-то (как ему казалось, давным-давно) они беседовали с Джуниусом Фарфаном. Заказав стаканчик тминной водки, он залпом проглотил огненную жидкость. Все силы судьбы будто сговорились помешать осуществлению его планов! Он держал в руках доказательство смерти старшего брата – но потерял деньги. Теперь он приобрёл деньги – и не мог доказать, что Шайра умер. Свидетель, заверивший признание убийцы, сидел в тюрьме. Убийца, Ванг Дроссет, погиб в кровавой стычке с фаншерами.

Что теперь? Что делать? Тридцать миллионов озолей! Глупая шутка. Передать деньги главному констеблю Филидиче? Мерлинги найдут им лучшее применение! Глиннес подозвал официанта и заказал ещё тминной водки, после чего обратил ненавидящий взгляд на прутаншир, видневшийся в проёме живой изгороди. Для того чтобы спасти Акадия, приходилось пожертвовать деньгами – несмотря на то, что ментору предъявили смехотворные, липовые обвинения…

Прутаншир загородила тень – прохожий задержался, заглядывая в пивную. Сидя лицом к солнцу, Глиннес видел только силуэт среднего роста, но что-то в подчёркнуто скромной, вежливой позе прохожего заставило его внимательно присмотреться. Ощутив внезапный прилив энергии, Глиннес приветственно поднял руку. Прохожий это заметил и зашёл в пивную. Глиннес уже спешил навстречу:

– Риль Шерматц, если не ошибаюсь? Я – Глиннес Хульден, приятель ментора Акадия.

– Да, конечно! Я вас хорошо помню, – поклонился Шерматц. – Как поживает Акадий?

Официант принёс тминную водку, и Глиннес жестом пригласил Шерматца взять стаканчик.

– Когда вы услышите, что я скажу, вам может потребоваться глоток чего-нибудь покрепче… Вы не знаете, что произошло?

– Только что вернулся из Морильи. О каком происшествии вы говорите?

Возбуждённый удачным стечением обстоятельств и водкой, Глиннес описывал ситуацию в несколько утрированных тонах:

– Акадия бросили в темницу. Ему вменяют в вину крупную кражу, и лорды, судя по всему, добьются вынесения приговора – а тогда Акадия пропустят через зубчатые колёса мясорубки, сооружаемой на прутаншире.

– Очень жаль! – Показав, что пьёт за здоровье собеседника, Риль Шерматц поднёс стаканчик к губам. – Акадию следовало довольствоваться сутяжничеством и крючкотворством – преступнику, чтобы добиться успеха, необходима хладнокровная решительность.

– Вы не понимаете! – запальчиво возразил Глиннес. – Обвинение совершенно беспочвенно.

– Вы уверены? – усомнился Шерматц.

– Если потребуется, невиновность Акадия можно доказать самым убедительным образом. Дело не в этом. Меня поражает, что Филидиче – по-видимому, руководствуясь исключительно смутными подозрениями, – посадил Акадия в тюрьму, тогда как настоящий преступник гуляет на свободе.

– Любопытная точка зрения. Вы можете назвать виновного?

Глиннес покачал головой:

– Хотел бы я знать… Есть человек, вызывающий у меня глубочайшие подозрения, но доказательств нет.

– И почему вы всё это мне рассказываете?

– Вы видели, как Акадий передавал деньги посыльному. Выслушав ваши показания, его отпустят.

– Я видел, что он передал чёрный портфель. В портфеле могло быть что угодно.

Глиннес сосредоточенно выбирал слова:

– Вас удивляет моя уверенность в невиновности Акадия. Она объясняется очень просто. Я знаю наверняка, что Акадий передал выкуп посыльному. Бандолио арестовали. Агента старментеров, Лемпеля, отравили. Деньги никто не востребовал. С моей точки зрения, аристократы, готовые предать смерти невинного человека только для того, чтобы сохранить лицо, заслуживают возвращения выкупа не больше, чем его заслуживал получить Бандолио. Я не хочу помогать ни той, ни другой стороне.

Шерматц медленно, понимающе кивнул:

– Считайте, что я вам подмигнул. Если Акадий невиновен, кто был осведомителем Бандолио?

– Невероятным образом Бандолио сам этого не знает. Я мог бы разобраться, что к чему, но мне не позволяют увидеться даже с Акадием, не говоря уже о Бандолио.

– Разрешение на встречу с заключённым можно получить у главного констебля. – Шерматц встал из-за стола. – Достаточно к нему обратиться.

– Не торопитесь, – обречённо махнул рукой Глиннес. – Филидиче никого не принимает.

– Думаю, нам удастся к нему проникнуть. Видите ли, я действительно путешественник, но по совместительству занимаю должность старшего инспектора Покрова. Пойдёмте наведём справки, не откладывая дело в долгий ящик. Где можно найти этого Филидиче?

– В полицейском управлении, – тихо сказал Глиннес. – Только прошу вас, воздержитесь от замечаний по поводу плачевного состояния этого учреждения. Каково бы оно ни было, в Вельгене оно олицетворяет величие закона триллей.

Глиннес и Риль Шерматц провели в вестибюле несколько минут – главный констебль не замедлил явиться, недовольный и озабоченный:

– Что такое? Я, кажется, ясно дал понять, что меня нет и не будет! – Филидиче заметил Шерматца: – Кто вы и что вам угодно?

Шерматц выложил на конторку матовую металлическую пластинку:

– Моё удостоверение. Будьте добры, уделите внимание перечню моих полномочий.

Филидиче мрачно изучил пластинку:

– Разумеется, я к вашим услугам.

– Я позволил себе потревожить вас в связи с делом старментера Бандолио, – сказал Шерматц. – Его допросили?

– В той мере, в какой это требовалось. Для исчерпывающего анализа деталей нет достаточных причин.

– Личность его местного сообщника уже установлена?

Филидиче коротко кивнул:

– Старментеров информировал некий Джанно Акадий. Мы его задержали.

– Таким образом, вы уверены в виновности Акадия?

– Все имеющиеся свидетельства указывают на то, что он вступил в сговор со старментерами, а затем присвоил выкуп.

– Он признался?

– Нет.

– Его проверяли на детекторе лжи?

– У нас в Вельгене нет такого оборудования.

– Я хотел бы