Хроники Аластора 1-3 - Джек Холбрук Вэнс

с первого взгляда ничем не напоминал государственного деятеля. Долговязый и костлявый, он сидел, подёргивая хитрым длинным носом, в некой напряжённо-перекошенной позе, вытянув шею, откинув назад и чуть склонив набок голову, широко расставив вытянутые ноги, неуклюже опустив один локоть и выпятив другой. Он говорил капризно и беспокойно:

– Меня мутит от высоты. Здесь окон нет, но я не могу забыть, что до земли три километра. Нужно было потребовать, чтобы нас приняли на нижнем этаже.

– До воды, а не до земли, – проворчал другой Шептун, тяжеловесный мужчина с неприветливым лицом. Его тёмные волосы, висевшие влажными кудрявыми локонами, не были взбиты так, как это было принято среди аррабинов, – этот не уступал диктату моды. Он производил впечатление самого решительного и волевого человека в группе.

Третий Шептун сказал:

– Коннатиг живёт себе помаленьку и не боится за свою драгоценную шкуру – так что не беспокойся, сквозь пол не провалишься. Хотя за твою шкуру, конечно, никто гроша ломаного не даст.

– Ничего я не боюсь! – возмутился старикан. – Разве я не забрался на Пьедестал? Разве я не скакал куда-то сломя голову в гидродиске, разве я не летел сюда в звездолёте?

– Да-да, всё правильно, – успокоил его третий. – Твоя отвага общеизвестна. – Жгучий брюнет, значительно моложе двух других Шептунов, он отличался пропорциональной фигурой и правильными чертами улыбчивого любезного лица с тонким прямым носом. Рядом с ним сидела широкоскулая женщина – её бледному грубоватому лицу придавал упрямое выражение выдающийся квадратный подбородок.

В гостиную вошел Эсклавад:

– Коннатиг скоро вас примет. Тем временем он предлагает закусить и освежиться. – Служитель указал рукой на стену за спиной гостей, откуда выдвинулся буфет. – Будьте как дома. Вы заметите, что мы постарались учесть ваши предпочтения. – Только коннатиг заметил ироническое движение уголка рта своего камердинера.

Не успел Эсклавад выйти, как нескладный старый Шептун вскочил на ноги:

– Посмотрим, чем потчует коннатиг. – Он бочком приблизился к буфету и присмотрелся: – Что? А? Это как понимать? Всячина со смолокном! Ну да, конечно, коннатиг не может разориться на жрачку для дорогих гостей!

Женщина спокойно отозвалась:

– Надо полагать, по его мнению, вежливость требует, чтобы гостям подавали привычные блюда.

Красавчик-брюнет язвительно рассмеялся:

– Коннатиг вряд ли придерживается эгалистических взглядов. Он – сливки на сливках общества, а мы – подонки из подонков. О чём он и напоминает нам таким ненавязчивым образом.

Тяжеловесный мужчина подошёл к буфету и взял ломоть печёной всячины.

– Я это ел дома и здесь нос воротить не буду, без задних мыслей.

Старикан налил чашку вязкой белой жидкости, попробовал, поморщился:

– Смолокно несвежее!

Улыбаясь, коннатиг сел в массивное деревянное кресло и нажал кнопку. Его голографическое изображение появилось в Чёрной гостиной. Шептуны испуганно обернулись. Двое у буфета медленно отложили всё, что было у них в руках. Красавчик начал было вставать, но передумал и остался в кресле.

Эсклавад снова вошёл в гостиную и обратился к изображению коннатига:

– Перед вами Шептуны Аррабуса с планеты Вист. – Служитель повернулся к даме: – Госпожа Фосгард представляет Уонисс. – Он вежливо указал на тяжеловесного мужчину: – Господин Оргольд представляет Унцибал. – Наступила очередь красавчика: – Господин Лемисте представляет округ Серсе. – Наконец, старикан: – Пропунцию представляет господин Дельфен.

Коннатиг ответил:

– Добро пожаловать в Люсц! Обратите внимание: перед вами моё трёхмерное изображение. Я принимаю эту меру предосторожности, чтобы не тратить время на уточнение многих обстоятельств.

Фосгард заметила слегка насмешливо:

– Мономарху на вершине человеческой пирамиды приходится, конечно, опасаться покушений.

– Риск достаточно велик. Я встречаюсь с сотнями посетителей самых различных наклонностей и убеждений. Рано или поздно среди них попадается безумец, воображающий меня жестоким тираном, утопающим в награбленной роскоши. Приходится прибегать к многочисленным средствам защиты от таких убийственных поползновений, даже если они продиктованы благими намерениями.

Фосгард упрямо качала головой.

Коннатиг подумал: «Твёрдости убеждений ей не занимать!»

Депутат возразила:

– Так или иначе, самодержавный властитель нескольких триллионов подданных не может не сознавать, что находится в неестественно привилегированном положении.

Коннатиг подумал: «Кроме того, она сварлива». Вслух он отозвался:

– Разумеется! Бремя постоянного осознания этого факта, однако, уравновешивается – точнее, сводится к нулю – тем обстоятельством, что он не имеет значения.

– Боюсь, я не поспеваю за ходом ваших мыслей.

– Идея сложна, но в то же время проста. Я – это я, то есть человек, занимающий пост коннатига по причинам, от меня не зависящим. Если бы я был кем-то другим, то не занимал бы пост коннатига. Это очевидно. Не менее очевидно и логическое следствие такого допущения: в таком случае коннатигом был бы не я, а кто-то другой. Этот человек, подобно мне, размышлял бы о причинах, позволивших ему занять единственное в своём роде положение. Таким образом, я, будучи коннатигом скопления Аластор, на самом деле нахожусь в положении, не более привилегированном, чем вы, будучи госпожой Фосгард из Уонисса.

Фосгард неуверенно рассмеялась и начала было спорить, но её прервал медоточивый Лемисте:

– Мы здесь не для того, чтобы анализировать личность коннатига, его положение или капризы судьбы, даровавшие ему власть. По сути дела, мы, эгалисты-прагматики, отрицаем существование невыразимой мистической силы, в просторечии именуемой судьбой. Наша задача вполне определённа.

– И в чём же она состоит?

– Эгалистический строй существует в Аррабусе уже сто лет. Наше общество уникально – такого нет ни на одной другой планете Скопления и даже, насколько нам известно, Ойкумены. Скоро начнётся Фестиваль Века – мы будем праздновать столетие наших достижений.

Коннатиг, несколько озадаченный, размышлял: «Я ожидал выступлений совсем иного рода. Снова и снова приходится напоминать себе: ничто не принимай за чистую монету! Ничто и никогда!»

Вслух он заметил:

– Конечно, я хорошо помню о Фестивале Века и рассматриваю ваше любезное приглашение.

Лемисте продолжал быстро и чуть отрывисто:

– Как вы знаете, мы создали просвещённое общество на основе полного равноправия и свободы индивидуального самовыражения. Естественно, мы стремимся пропагандировать наши достижения – не только ради удовлетворения самолюбия, но и в расчёте на существенные выгоды. В связи с чем мы и направили вам приглашение. Разрешите пояснить. С первого взгляда присутствие коннатига на эгалистическом торжестве могло бы показаться аномалией, нарушающей наши принципы и даже намекающей на нашу готовность поступиться этими принципами. Мы надеемся, однако, что вы, согласившись принять участие в Фестивале, отбросите элитарные предрассудки и на некоторое время станете одним из нас – поселитесь в многоквартирном блоке, будете ездить на полотне и посещать массовые зрелища вместе со всеми. Тем самым вы сможете непосредственно оценить эффективность наших учреждений.

Задумчиво помолчав, коннатиг ответил:

– Любопытное предложение, достойное внимательного изучения. Вы уже закусили? Я мог бы предложить вам более изысканные блюда, но воздержался, чтобы не нарушать ваши принципы.

Дельфен, с трудом заставлявший себя держать язык за зубами, не выдержал: