Судьба, начертанная кровью - Даниэль Л. Дженсен

Скаланд под властью одного конунга! Одного войска, которое мы безжалостно обрушим на наших врагов. Вместе у нас хватит мощи сокрушить недруга, как только он ступит за пределы Фьялльтиндра, а вы готовы мчаться домой из страха перед туманными бреднями какой-то провидицы?!

Я с трудом сдержалась, чтобы не закатить глаза от такого лицемерия.

Расправив плечи, Снорри прошелся между своими воинами:

– Разве вы не видите? Это испытание! Испытание не только вашей веры в деву щита, но и веры в самих богов, ибо она их избранница!

Мне было дурно, я не желала становиться причиной, по которой эти люди бросят свои семьи на погибель.

– Норны уже сплели судьбы тех, кто остался в Хальсаре! – прокричал Снорри, словно прочитав мои мысли. – Живыми ли застанем мы их или мертвыми, богам уже ведомо. Но дева щита – судьбовольная, и с ее нитью переплетены все наши. Так встанем же единым строем у подножия Хаммара и покараем нашего злейшего врага, Харальда, конунга Нордланда. Отомстим за все!

В голове не укладывалось, как так, что все жизни уже предрешены, кроме горстки тех, в чьих жилах течет капля божественной крови. И если одной ногой стоять в мире смертных, а другой – в мире бессмертных, то законы, что правят всеми, включая самих богов, над тобой почему-то не властны. Что мои поступки способны перехватить и спутать нити тех, кто со мной рядом, заставляя их сложиться в иной узор, не такой, как задумали норны. И я невольно гадала, как далеко это простиралось. Неужели я и правда могу изменить судьбу жителей Хальсара?

– Ответьте мне! – ревел Снорри. – Сбежите ли вы обратно к тем, чья судьба уже предрешена, или встанете в стену щитов с избранницей богов? Выбирайте!

Раздавить врага или спасти свой дом.

Я сжала кулаки, чтобы не схватиться за голову. Все это было выше моего понимания, удел великих умов, а не жен рыбаков.

Вот только я больше не жена рыбака.

Я Фрея, дитя Хлин, госпожа Хальсара, и последнее вытянуло застрявшие в горле слова на язык.

– На кой нужна месть, если все, кого мы знаем и любим, погибнут? Какую славу обретем, одолев врага, если не останется очага, куда вернуться? Норны, может, и предрешили судьбу Хальсара, но вместе мы заставим их соткать новый узор, и тогда с силой наших семей и союзников мы обратим взор на север за возмездием!

Воины возликовали, и мое сердце сжалось от облегчения, которое я увидела в их глазах. Я не только избавляла их от необходимости выбирать между честью и семьей, но и обладала силой изменить предсказанное.

Я обладала силой спасти Хальсар.

Однако улыбались не все. Снорри сцепил зубы, сжал губы в тонкую линию. Ему была дороже победа над Харальдом, чем жизни тех, кто остался в Хальсаре, а я лишила его возможности ее обрести. И еще я подозревала, что не в меньшей степени навлекла на себя его гнев тем, как посмела что-то решить. Те, кем повелевают, не должны ничего решать – это делают за них.

Снорри окинул взглядом своих воинов, которые вскидывали кулаки и приветствовали мои слова радостными возгласами.

– Пусть Харальд убирается в свой Нордланд и прячется там, ибо с каждым днем, что он нас избегает, мы набираем силу! Когда богам будет угодно, мы ударим и свершим нашу месть!

Мужчины и женщины одобрительно заорали, жаждая крови, и моя собственная закипела в предвкушении этого часа, когда бы он ни пришел.

– Готовьтесь! – крикнул Снорри. – Мы выступаем, и если боги за нас, то еще до рассветных лучей мы увидим подножие горы.

Вокруг воцарился слаженный хаос. Моя одежда – все еще грязная и вонючая – вновь оказалась на мне, как и кольчуга, и вскоре мы уже шагали к вратам, где ждали годи с нашим оружием.

Мы ступили за пределы Фьялльтиндра, и топор Бьорна ярко вспыхнул, освещая наш путь вниз. Мне хотелось спросить его, почему он ушел из чертога. Зачем отправился к провидице, когда нам грозила такая опасность.

А самое главное – что нам делать с произошедшим между нами.

И этот вопрос приводил меня в ужас, ведь он был порожден тем, что мне не все равно. Слишком не все равно.

– Ты веришь, что мы идем навстречу битве? – спросила я вместо этого.

Бьорн долго молчал:

– Мать однажды сказала: вся беда с предсказаниями в том, что никогда по-настоящему их не поймешь, пока они не сбудутся.

Я нахмурилась:

– Тогда на кой ты вообще пошел спрашивать провидицу о Хальсаре?

– А в этом уже беда с провидцами, – ответил Бьорн и отступил, когда ко мне решительно приблизилась Бодиль и нас окружили ее девы. – Они редко отвечают на вопрос, который ты им задаешь.

Глава 21

В свете факелов мы пробирались вниз по южному склону Хаммара. Никто не разговаривал, все силы уходили на то, чтобы не поскользнуться на коварной тропе. И пусть из-за малейшего неверного шага я могла рухнуть в пропасть, в голову лезли вспышки воспоминаний. Я чувствовала губы Бьорна на своих, как сплетались наши языки, и его вкус оставался во рту пьянящей пряностью. Как его руки касались моего тела, как я стискивала его ногами, а его твердое мужество упиралаось в мою плоть, когда я к нему прижималась. Всякий раз, когда ботинки скользили по камням или я спотыкалась о корень, я резко возвращалась в явь, мои щеки пылали, между ног было жарко и мокро, а сердце обуревал стыд.

Зачем я зашла так далеко?

Ох, было так легко сказать, мол, мы делали то, что должны, но это ведь лишь повод. А все обострилось из чистого желания, моего желания. Бьорн тоже отреагировал, но только потому, что он мужчина, а мужчины не особо-то владеют собой в таких делах. Он верен отцу, а я посрамила эту верность. Опозорила себя и его, и каждый раз, как он ловил меня под локоть, чтоб помочь устоять, меня аж выворачивало от стыда.

И все же, сколько бы я себя ни бичевала, мне казалось, будто между нами натянута невидимая нить. Ощущение его близости ни на миг не ослабевало, я могла поклясться, что стоит мне даже с закрытыми глазами протянуть руку – и я безошибочно его найду. Мой взгляд устремлялся к Бьорну сам собой, и лишь усилие воли возвращало его к земле, и каждый раз, как звучал голос Бьорна, я вся обращалась в слух.

«Тупая, сопливая дура, – рычала я на себя мысленно. –