Судьба, начертанная кровью - Даниэль Л. Дженсен

«Это нечто большее! – слезно кричало сердце в ответ. – Большее, чем просто похоть!»

Что и пугало меня больше всего. Похоть я могла утолить сама. Но чувства, пылавшие в груди?.. Их ловкостью пальцев в темной комнате не насытишь. Моих уж точно.

Все выдохнули с облегчением, когда в рассветных лучах впереди показались деревня и множество стоянок с лошадьми у веревочных коновязей, все под разными знаменами. Одно принадлежало Снорри. Часовые, должно быть, узнали нас издали, ведь не успела я сделать и дюжины шагов, как навстречу нам вышел Рагнар.

– Мой ярл, – произнес он, – мы не ждали вас так скоро.

– Хальсару угрожает набег, – отрывисто бросил Снорри. – Снимайте лагерь и готовьте коней. Мы должны спешить.

Бодиль и воительницы направились к своей стоянке, а мы побрели к своей. Когда мы приблизились, из шатра показалась знакомая фигура. Ее плащ и платье покрывала дорожная грязь, а лицо выдавало изнеможение.

– Рада видеть тебя невредимым, мой ярл. И тебя, моя госпожа, – поприветствовала Стейнунн Снорри с Ильвой. Бьорна она демонстративно обошла вниманием, но мне сказала: – Я жду твой рассказ, Фрея Огнерожденная.

Голос скальда был холоден, выражение лица – каменным, и от ее взгляда у меня почему-то сжалось все нутро.

– Она устала, – резко одернул ее Бьорн. – Пока ты отсиживалась, Фрея несколько дней почти не спала.

– Напротив! – огрызнулась Стейнунн. – Я прибыла в лагерь меньше часа назад, потому что тот болван с лошадьми смылся раньше, чем…

Она осеклась, увидев подошедшую Бодиль, и склонила голову.

– Ярл Бодиль.

Статная женщина посмотрела на скальда с прищуром:

– Давненько ты не баловала Бреккур своим присутствием, Стейнунн. Предвкушаю выступление.

– Я поведаю о том, как Фрея одолела драугов, дабы взойти на вершину Хаммара.

– Откуда тебе знать, что все так и было? – встрял Бьорн. – Может, пещеры оказались пусты, и мы просто поднялись.

Скальд одарила его испепеляющим взглядом, и я поспешила вмешаться, прежде чем ситуация успела накалиться.

– Это была великая битва, и я все расскажу, как обещала.

– Раз уж ты, Бьорн, предельно ясно дал понять, что не желаешь ничем со мной делиться, – произнесла Стейнунн, – может, приведешь лошадей?

Тот сощурился.

– Я останусь с Фреей, Огнерукий, – успокоила его Бодиль. – Очень уж хочу послушать историю.

– Все хорошо, – сказала ему я. – Я ни словом не упомяну про Бьорна Вонючего.

Бодиль поперхнулась водой, которую как раз глотала, но Бьорн лишь ухмыльнулся:

– Какое счастье, что чары скальдов способны раскрывать лишь правду.

Я усмехнулась в ответ, стараясь не обращать внимания на то, какие кувырки выделывало мое нутро.

– Если я в это верю, разве это не правда?

– Мое славное имя уже трепещет, Огнерожденная, – отозвался Бьорн. – Лучше сбегу, пока над ним не надругались еще страшнее.

Развернувшись, он пошел к коновязи. Я оторвала взгляд от его спины и обнаружила, что на меня смотрит Бодиль. У меня запылали щеки.

– На самом деле он не… – тут же выпалила я. – Это просто…

– Давай уж с начала, – произнесла ярл, а потом пихнула локтем Стейнунн, сверлившую взглядом землю. – Слушай внимательно, девчонка, здесь нельзя ничего упустить.

Я говорила до тех пор, пока не охрипла, до боли в горле, описывая наш путь по кишащим драугами пещерам. О наших битвах, о том, как мои чары меня защитили, давая позволить схватиться за топор Бьорна, и как в последний миг, когда надежды не осталось, вмешались боги и утащили тварей в Хельхейм. К счастью, моменты, которыми я не желала делиться, происходили во время затишья, и упущений, похоже, никто не заметил. Бьорн, наотрез отказавшись участвовать, ехал в конце колонны.

Рассказ отвлекал меня от мыслей о нем, а еще неплохо помогал отвлечь и тех, кто боялся за свои семьи в Хальсаре. Однако, когда солнце село, а Ильва настояла, чтобы мы продолжали скакать в свете факелов, меня одолел сон. И в чертогах разума подобная милость меня не постигла.

Я вновь стояла на крыше большого зала в Хальсаре, вот только теперь все пылало. Люди с воплями разбегались, объятые огнем, а сотканные из теней воины преследовали их и рубили. Брызгала черная кровь, и жертвы падали замертво. А я ничего не могла сделать. Не могла сдвинуться с места, будто ноги приросли к крыше и все тело застыло. Только беспомощно кричала, кричала, кричала, ведь это я на них все это навлекла.

Я дернулась, и лишь веревки, которыми меня привязали к седлу, не дали мне соскользнуть с лошади.

– Сны у тебя тревожные.

Я резко вскинула голову влево. Там ехала Бодиль – она же и вела мою кобылу. Хоть ярл и держалась рядом всю дорогу, внимая каждому слову моего рассказа, о себе она говорила мало. Разумом я понимала: нужно тщательно следить за тем, что я говорю, ведь Бодиль почует неправду, а у меня немало тайн, которые нужно сохранить. Однако что-то в ее присутствии меня успокаивало, отчего хотелось признаться ей в своих страхах.

– Жизнь у меня тревожная, – наконец нашла я что ответить. – Тревоги эти пробираются и в сны.

Бодиль слегка наклонила голову:

– Боишься за тех, кто в Хальсаре, пусть он и стал твоим домом совсем недавно?

– Да. – Я поерзала в седле, мысленно умоляя едущих впереди прибавить ходу, чтобы разговаривать стало невозможно. – Их бросили без защиты из-за меня.

– Так решил Снорри, а не ты.

А еще он решил пожертвовать рабынями как приманкой во время подъема к Фьялльтиндру, но мою совесть это ничуть не успокоило.

– Я не хочу, чтобы из-за меня кто-то умирал, особенно невинные.

– Если такова их судьба, то такова их судьба.

Я нахмурилась, хоть ярл повторила истину, которую я слышала всю жизнь.

– Я сама творю свою судьбу, Бодиль, как и ты. Как и все дети богов. Если, изменив свой путь, я изменю и их, почему бы не попытаться?

– Я не говорила, что не стоит. – Бодиль направила коня в обход куста. – Но как ты поймешь, изменил ли твой выбор хоть что-то?

– Если все в Хальсаре живы-здоровы, то пойму. Значит, все пошло не так, как узрела провидица.

– Может быть. – Бодиль помолчала. – А может, слова провидицы значили вовсе не то, что надумала Ильва. Может, она говорила о далеком будущем. Или, – женщина одарила меня пристальным взглядом, – о другом месте, не о Хальсаре. Лишь боги ведают наверняка.

– Тогда зачем вообще спрашивать провидиц, если их слова бесполезны?! – взорвалась я, но не от злости на Бодиль, а от растущего бессилия.

– Слова эти шепчут им боги, –