Судьба, начертанная кровью - Даниэль Л. Дженсен

причин, почему Гнут позволяет себе быть таким беспардонным ублюдком, – его позиции крепки. Единственный способ его взять – уморить голодом всех, кто внутри, а это, подозреваю, не та славная победа, о которой грезит отец.

– Значит, ты ушел, потому что не согласен с его тактикой?

Бьорн двинулся, толкая мое колено своим, и я отстранилась, хотя чувствовала, что меня тянет к нему, как железо к магниту.

– Гриндиль – крепость. Высоченные стены из земли и дуба, окруженные рвом, полным острых кольев. Снорри говорит, что хочет взять эту крепость, чтобы дать своему народу лучшую жизнь, но сколько там поляжет?

Я… этого не знала.

Снорри упоминал стены, но я представляла Хальсар, только побольше. А не такое. А сколько тех, кто вскидывал руки в поддержку Снорри, думали так же, как я? Тех, кто не странствовал дальше, чем полдня пути от Хальсара, тех, для кого город, который мы намеревались захватить, был просто названием?

– Все великие свершения имеют свою цену, Бьорн, – ответила Бодиль. – У меня и Снорри много хороших воинов. У нас есть ты. – Она бросила на него выразительный взгляд. – Но главное – у нас есть Фрея, которой благоволит не только Хлин, но и все боги.

Бьорн фыркнул:

– Да, да. Чтобы сделать конунгом того, кто властвует над ее судьбой. И ни слова о том, сколько народу ради этого погибнет. Может, он станет конунгом над мертвецами, когда все падут под пятой его гордыни.

Горечь в голосе Бьорна меня удивила, и я обернулась:

– Ты не веришь в пророчество матери?

– Верю, – буркнул он. – Но это не значит, что я хочу бросаться в такую битву лишь со слепой верой.

– А ведь ты по всему Скаланду и даже Нордланду слывешь парнем рисковым, – заметила Бодиль. – Ты же всегда лезешь в самую гущу. В чем разница?

Бьорн стиснул зубы, и я внимательно проследила, как он встретился с ней взглядом.

– Со всем уважением, ярл Бодиль, но то, что ты чуешь правду, еще не дает тебе права ее знать.

Не то чтобы я была с ним не согласна, но если его так заботили жизни воинов, почему не сказать прямо? Зачем вдруг сейчас выходить из себя?

Бьорн резко встал.

– Береги руку, Фрея. В грядущей битве она тебе пригодится. – Он кивнул Бодиль. – Доброй ночи вам обеим.

И он ушел прочь, огибая множество костров.

– Прощу прощения за его нрав, – сказала я, поворачиваясь к ярлу. – Бьорн… он совсем не спал, и Хальсар был его домом. А увидеть пепелище…

Я неопределенно махнула рукой, не зная, это ли стало причиной грубости Бьорна, но чувствуя, что надо что-то сказать.

– Он не хочет, чтобы люди гибли понапрасну.

Бодиль задумчиво потерла подбородок:

– Полагаю, тревожится он не об этом. Или, по крайней мере, лишь о ком-то одном.

Я прикусила язык. А как иначе, когда Бодиль чует ложь, а правду высказать я не смела? С замиранием сердца я ждала, что ярл продолжит говорить. Потребует ответа. Однако Бодиль только взяла палку, пошевелила костер и подбросила дров.

– Ты веришь, что это правильный путь, Фрея? – спросила она, когда пламя взметнулось выше.

– Я…

Осекшись, я уставилась в огонь. Потому что кто-то впервые спросил мое мнение, а у меня его как будто и не было. Или, скорее, я боялась ошибиться, особенно после недавнего напоминания о том, как много я заблуждаюсь.

– Думаю, что я слишком мало знаю, чтобы мои мысли имели значение.

Бодиль откинулась назад, опираясь на руки. Сквозь дымку я увидела на ее лице разочарование и поспешила добавить:

– Думаю, Снорри прав: отстраивать Хальсар в прежнем виде – глупо. Мало того что на него легко напасть, а теперь, с моим появлением, он и вовсе стал главной мишенью во всем Скаланде. Мы уязвимы не только перед все тем же Гнутом, но и для всех, кто не рад видеть Снорри будущим конунгом.

– Согласна, – кивнула Бодиль, и меня охватила гордость. – Но не лучше ли просто построить что-то новое? Свою крепость?

– Уйдут годы и несметное количество серебра, – ответила я. – И все это время людям придется жить в опасности во временных убежищах. Зимы принесут страдания, ведь многих оторвут от полей и охоты ради строительства.

– Идите в набеги. Берите, что нужно.

– Кораблей для набегов за моря у нас больше нет, а нападать на тех, кто может присягнуть Снорри, – так себе путь. Они просто улыбнутся в лицо, а при первой же возможности воткнут нож в спину.

Бодиль одобрительно кивнула, и я снова зарделась, не привыкшая получать на свои слова такую благосклонность. Жаждая сказать больше, я продолжила:

– Гнут заслуживает расплаты, он дважды напал на Хальсар и открыто бросил Снорри вызов. Не ударить по нему – значит показать слабость. Будто мы все стерпим. И тогда другие последуют его примеру, и вскоре нас обложат со всех сторон. Чтобы уберечь наш народ, мы должны выступить против Гнута. Не только отбить охоту у других, кто думает воспользоваться нашей слабостью, но и защитить тех, кто уже присягнул Снорри. Доказать всем, что тех, кто следует за ним, Снорри возвысит. А тех, кто пытается нас унизить, он безжалостно раздавит. Воины должны гордиться тем, что идут за ним, и одновременно бояться пойти против него.

Сердце бешено колотилось. Я высказала то, во что верила, что чувствовала самим нутром, и готова была сражаться, чтобы это свершилось. Но я с нетерпением ждала ответа Бодиль, ведь теперь, когда она пробудила мой голос, я страстно желала ее одобрения.

– Ты согласна?

Она склонила голову:

– Стейнунн разнесет весть в своих песнях, и лишь время покажет, как Скаланд воспримет случившееся. Но скажи мне вот что, Фрея. Бьорн прав насчет Гриндиля. Как же ты предлагаешь нам его взять?

Я прикусила щеки, а потом призналась:

– Я никогда не видела этой крепости, Бодиль. Не участвовала ни в чем, кроме мелких стычек. Пока Снорри меня не забрал, я из своей деревни дальше чем на полдня не отходила, так что не мне вам указывать, как вести осаду. Но…

Она улыбнулась и снова пошевелила костер, заставляя искры взметнуться вверх.

– Но?

Ответ вертелся на языке, но мне было трудно его выговорить – уж больно высокомерно он звучал. А мне совсем не хотелось возомнить о себе невесть что. Беда была в том, что чем больше я говорила, тем лучше понимала, как объединить Скаланд. Не путем стратегий и побед, хотя и они тоже важны, но через веру.

– Победу должна одержать я. – И, сглотнув ком, я добавила: – Чтобы Скаланд пошел