Судьба, начертанная кровью - Даниэль Л. Дженсен

В поисках успокоения я дышала, отгоняя каждую мысль, и сердце наконец замедлило бег.

Дыши.

В голове воцарилась тишина. Правда, она была недолгой. Я услышала потрескивание.

А с ним – вонь горелой плоти.

Я резко села и, оглядываясь, мгновенно нашла их источник.

Вдоль кромки воды, оставляя шлейф из пепла и угольков, брел дух.

Глава 24

Я застыла, глядя, как призрачная фигура в капюшоне идет вдоль берега. И никто из трудившихся там людей ее не замечал.

Ведь и в прошлый раз, когда дух явился, его никто не видел, кроме меня.

Теперь я не стала тратить время и гадать, почему так. Разум тут же ухватился за мысль, что это… это нечто может дать ответы на бесконечные вопросы о моем будущем. И сейчас мне представился, вероятно, единственный шанс их задать.

Подхватив меч, я вложила его в ножны и пошла по берегу за облаком искр и дыма. Бежать не стала, чтобы не привлечь лишнего внимания, не вызвать панику. Чтобы никто не попытался меня остановить.

Или, что хуже, чтобы дух не исчез, поскольку явно желал показаться мне одной.

Я быстро шла, улыбаясь и кивая всем встречным, стараясь никого не насторожить. Поступь духа казалась очень медленной, но я никак не могла его нагнать. Дым щекотал ноздри, вонь горелых волос и плоти вызывала тошноту. Я чувствовала привкус пепла, ощущала крошечные уколы-ожоги от углей, которые уносил от духа потусторонний ветер.

И этот ветер, пусть существо и горело, был ледяным, словно в разгар зимы. Из-за подобной несовместимости я вдруг осознала, что нечто, идущее впереди, соединяет два мира. По коже пробежали мурашки.

Оно добралось до конца берега и свернуло к деревьям. Кольнула тревога: я не должна бродить в одиночестве. Однако я не смела упустить духа из виду, чтобы позвать кого-то с собой. Поэтому, стиснув зубы, я отважилась ступить в лес.

Кроме шипения и треска пламени, пожирающего дух, не было слышно ни звука, словно все обитатели леса видели то, что скрыто от людей на берегу. Правда, я не знала, умолкли они из почтения или страха.

Сердце бешено колотилось о ребра, ладони вспотели, но я заставила себя перейти на трусцу. Потом на бег. И все же, как быстро я ни неслась, не обращая на хлеставшие по лицу ветки и корни, грозившие подвернуться под ногу, я не могла его догнать.

– Постой! – крикнула я, задыхаясь. – Я хочу поговорить!

Дух замер.

Ругаясь, я поскользнулась на хвое и чуть в него не влетела.

– Прошу, мудрый, я…

Дух обернулся.

Я судорожно втянула воздух – иначе бы заорала, – потому что из-под капюшона на меня смотрел изуродованный остов лица. Ало-рыжие языки пламени пожирали сухожилия и кости, сквозь почерневшие дыры, где некогда были щеки, проглядывали зубы. Даже не понять, мужчина это или женщина, ведь целыми остались только глаза. Ярко-зеленые, хоть и налитые кровью. Их взгляд пригвоздил меня к месту.

– Я…

Дух прервал меня жестом, указав в сторону холма. Нутро скручивало от тошноты, но я подошла к краю и вгляделась в неглубокий овраг внизу. Среди деревьев, посреди ручья, на камне горел маленький костер, от мокрых дров в небо поднимался белый дым. Поддавшись любопытству, я хотела было двинуться вниз по крутому склону, как вдруг на меня надавило что-то ледяное.

Сердце ухнуло в пятки. Я медленно повернула голову – на моем плече лежала рука духа. На почерневших костях с остатками пузырящейся плоти плясало пламя, я его видела собственными глазами, но сами пальцы казались очень холодными.

Меня захлестнуло желание сбежать, но я лишь судорожно вздохнула и позволила духу опустить меня на колени. Он тоже встал на колени рядом со мной, милосердно убрав ладонь, и указал ею вниз.

– Смотри.

Как и в прошлый раз, когда мы покинули Хальсар, дух болезненно хрипел, вызывая у меня желание отпрянуть. Удрать. Но я слушала. И смотрела.

Среди веток затрепетали крылья, мелькнула птица. Я не обратила на нее внимания, пытаясь найти то, ради чего меня сюда привел дух. И взгляд зацепился за движение.

Перед деревом стоял человек в плаще. Я видела лишь его спину. Он вынул короткий сакс и вырезал что-то на коре. А потом вложил сакс в ножны и пошел прочь.

– Кто это был? – шепнула я, когда неизвестный скрылся из виду, и повернулась к духу. – Куда…

Но дух уже исчез.

Я раздраженно выдохнула, а потом осторожно двинулась вниз по склону, понимая, что дух не стал бы утруждаться и показывать мне что-то неважное. И на дереве я надеялась найти ответы.

Там были вырезаны знаки. Глубокие борозды, усыпанный стружкой мох. Круг из рун, а в его середине – глаз. Я обвела круг пальцем, не понимая его смысла, а потом коснулась глаза.

Вспыхнул свет, а потом передо мной возникло лицо Снорри. Я отшатнулась, и видение тут же пропало.

Руническая магия.

Охваченная тревогой, я сглотнула ком. Осторожно протянула руку и еще раз коснулась отметин на коре. Снова вспышка, снова лицо Снорри, тусклое и размытое, оно то становилось четким, то расплывалось, словно я смотрела на него сквозь воду.

А вот слова зазвучали вполне отчетливо.

С ухнувшим в пятки сердцем я наблюдала, как он пылко говорит, что надо бросить Хальсар и двигаться на Гриндиль, как его глаза горят страстью, а потом видение померкло, и я осталась пялиться на дерево.

Послание заложил свидетель речи Снорри. И этот человек раскрыл наши замыслы.

Но у кого был мотив сотворить такое? И кому предназначалось послание?

Очевидный ответ – Гнуту, но Снорри слышали только жители Хальсара, а все они должны ненавидеть Гнута.

Может, другому ярлу? Или…

Конунгу Харальду.

Я стиснула зубы. Кусочки головоломки складывались воедино. Ильва.

Она хотела избавиться от Бьорна, это я знала точно. И пусть она клялась, что во Фьялльтиндре была с Бодиль, времени ей бы точно хватило, чтобы поговорить с обоими. А в рунах крылось верное доказательство.

Немногие решились бы на такое колдовство, но Ильва им владела. Она проводила ритуал, когда Хлин даровала мне клейма, наносила обереги на чертог во Фьялльтиндре. Отправить такое послание ей наверняка по силам, и мотивов у нее больше всех, ведь покидать Хальсар она не желала.

– Сука, – прошипела я и развернулась с твердым намерением притащить сюда Снорри и показать доказательство заговора.

Я сделала шаг – и с размаху влетела прямиком в чью-то крепкую грудь.

Отскочив, я ругнулась