Судьба, начертанная кровью - Даниэль Л. Дженсен

– Тогда почему мы ему не признались?

– Да потому что зачем! – вскинул руки Бьорн и отвел взгляд. – То был пустяк.

Я вздрогнула и попыталась притвориться, будто просто переступила с ноги на ногу. Зря старалась. Бьорн снова прищурился:

– Что тут еще сказать?

Все.

Легче пожать плечами и промолчать, чем признаться. Легче оставить этот разговор и уйти, сохранив гордость.

Вот только так поступают трусы – врут и притворяются, лишь бы не признавать правду. А я не такая. Вернее, не хотела быть такой.

– То не пустяк. Не… – Голос сорвался, в груди все сжалось. – Не для меня.

Не хватало еще и расплакаться, но глаза уже щипало, и я скорее остановила бы собственное сердце, чем слезы. По щекам покатились горячие капли.

– Я хотела того, что мы сделали. Хотела тебя.

Бьорн застыл, казалось, даже не дыша.

А я попыталась вдохнуть, чтобы успокоиться, но меня всю затрясло. Я должна быть воительницей. Женщиной, что объединит Скаланд под властью конунга. А я реву, как девчонка, во время простого разговора.

– Я знаю, что ты все понимаешь, – выдавила я, задыхаясь на каждом слове. – Ищешь мне оправдания, чтобы избавить меня от стыда, чтобы нам обоим стало проще. Я знаю, что должна быть благодарна, но…

– Фрея…

Бьорн обхватил мое лицо ладонями, большими пальцами стирая слезы, но я его оттолкнула, ведь его прикосновения разрушили бы остатки моего самообладания.

– Я жена Снорри, – вырвались слова на одном дыхании, и я крепко зажмурилась. – А он твой отец, и пусть вы не всегда ладите, я знаю, ты ему верен. А значит, я проявила неуважение к вам обоим. Ты пытался меня защитить, а я… я…

И тут Бьорн накрыл мои губы своими.

Я ахнула и распахнула глаза, врезавшись спиной в стену оврага. Бьорн перехватил мои запястья, вздернул их над моей головой, вжимаясь бедрами и не давая мне двинуться.

– Бьорн…

Он заткнул меня поцелуем, проник языком, скользнул им по моему, разжигая все ярче жар, что уже полыхал внизу живота.

– Я, – шепнул Бьорн, прикусывая меня за губу, а потом за шею. – Я, я, я, Фрея. Ты упиваешься этим словом, потому что обожаешь брать вину за все на себя, и неважно, за дело или нет.

Я покосилась на овраг – один охотник, один случайный взгляд, и нам конец. Нужно прекратить. Но когда Бьорн с нажимом потерся бедрами, все мысли о побеге испарились.

– Это я придумал план. И я поцеловал тебя первым. – Он завладел моими губами, посасывая их, лаская и кусая. – Я касался твоей идеальной груди.

Он с легкостью перехватил оба моих запястья одной рукой, а второй провел вверх по моему боку и потер пальцем затвердевший сосок.

Царапая щетиной щеку, щекоча дыханием ухо, Бьорн произнес:

– И не пытайся сказать, что той ночью тебе между ног вжималось мое почтение к отцу.

И близко не оно. Ни тогда, ни сейчас.

Нет, то был его крепкий стояк, который снова вжался в меня сквозь штаны, когда Бьорн одной рукой поднял меня в ту же позу, что и тогда, во Фьялльтиндре. Желание пульсировало меж бедер, и я принялась тереться ими о Бьорна, ища наслаждения, которого меня в тот раз лишили.

Бьорн застонал мне в плечо и отпустил запястья. Освобожденная, я обвила руками его шею, сдернула тесьму, стягивавшую его волосы, и запустила пальцы в шелковистые пряди.

Почему я не могла перед ним устоять? Почему я так отвратительно слаба?

Бьорн сжал мою ягодицу одной рукой, не давая отстраниться, а второй ладонью обхватил мое лицо.

– То, что я не засадил тебе в ту ночь, меня чуть не убило, – прорычал он. – Я хочу тебя с того самого мгновения, как увидел. Я хотел тебя во Фьялльтиндре. Я буду хотеть тебя и завтра, и всегда, Фрея.

Обжигая дыханием кожу, он произносил мое имя, произносил слова, что звучали в моих самых глубинных, самых сокровенных мечтах. Не единожды, а всякий раз.

Боги, как же я этого хотела. Хотела его.

Тишину пронзил хруст хвои под чьей-то ногой, и мы резко отпрянули друг от друга. Бьорн всмотрелся вверх.

– Всего лишь олень, – пробормотал он после долгого молчания.

Но момент был упущен, и в голове прояснилось. Я вытерла слезы, встретилась с Бьорном взглядом, и мой голос наконец-то зазвучал твердо:

– Если мы поддадимся один раз, то откроем дверь. И будем повторять снова и снова, пока нас не поймают. И нас поймают. Бодиль уже заподозрила.

Бьорн стиснул зубы, но не стал спорить.

– Когда Снорри узнает, он выместит злость на моей семье, может, даже кого-то убьет. И тебя казнит или изгонит. – Я вскинула голову. – А я-то слишком ценна, меня он не тронет. И мне придется жить с виной, что те, кто мне больше всего дорог, мертвы, потому что я не сумела обуздать свою похоть.

Ох, если б это была просто похоть…

Похоть я могла подчинить. Похоть я могла утолить иначе. Но чувства, растущие в сердце? Они рвались лишь к одной разрядке, и я стремительно теряла над ними контроль.

– Фрея…

Бьорн схватил меня за локти. Его губы дрогнули, словно он хотел возразить, но не нашел слов.

– Держись от меня подальше, Бьорн, – прошептала я. – Не смотри на меня. Не говори со мной. Не прикасайся, потому что теперь ты принадлежишь к тем, чья жизнь зависит от моего примерного поведения. И если я сорвусь, мы все обречены.

И зная, что если задержусь еще хоть на мгновение, то сломаюсь, я резко развернулась и пошлепала по воде вдоль ручья к фьорду.

– Среди нас лазутчик.

Голос прозвучал более безжизненно, чем я хотела, но мне казалось, что, если я проявлю малейшую эмоцию, они все вырвутся и хлынут наружу.

Бодиль скрестила руки на груди, явно разозлившись, что я шлялась одна, но я не стала обращать на нее внимание.

– Мне снова явился дух. Он привел меня в лес и показал, где лазутчик оставил послание с помощью рунической магии.

И я рассказала все, что произошло, умолчав лишь о встрече с Бьорном.

Снорри, который еще мгновение назад хотел меня придушить, тут же успокоился:

– Он с тобой говорил?

– Только велел смотреть, – ответила я, и в голове снова зазвучал хриплый голос.

– Где Стейнунн? – вопросил Снорри и, когда скальд подошла, подтащил ее за рукав ближе. – Может, боги ниспослали новое испытание. Ты должна выслушать Фрею.

Стейнунн высвободилась из его хватки, затем плотнее закуталась в плащ:

– Что ты видела?

Теперь осторожно: ибо все, что я скажу Стейнунн, она может раскрыть