Судьба, начертанная кровью - Даниэль Л. Дженсен

Он скрестил на ней руки:

– Ты что тут делаешь одна и в лесу, Фрея?

Не одна. С ним.

Ровно то, чего я старалась избегать. Если нас поймают, это лишь плеснет масла в огонь всяческих слухов, и последствия не заставят себя ждать.

– А ты зачем за мной увязался?

Бьорн вскинул темную бровь:

– Потому что отец приказал следить, чтобы ты оставалась жива. А позволить тебе шляться одной и сдохнуть этому приказу противоречит.

Щеки вспыхнули.

– Ладно. Плевать. – Сосредоточиться было трудно, мысли мельтешили туда-сюда, мешая подобрать слова. – Мне явился дух. Он прошел вдоль берега и привел меня сюда.

Бьорн напрягся:

– Дух?

– Да. – Я еле заставила себя посмотреть ему в глаза и указала на склон. – Он привел меня туда, наверх, велел смотреть. Он ко мне прикоснулся, его рука горела, но была как лед.

Бьорн беспокойно переступил с ноги на ногу, и я вполне понимала его чувства.

– Что ты увидела?

– Сигнальный костер, – я ткнула пальцем в уже едва дымящийся пепел, – и женщину.

– Женщину? Ты разглядела ее лицо?

Я мотнула головой:

– Она была в капюшоне. Но она вырезала на дереве руны, а потом сбежала в овраг.

Я повернулась к дереву… и внутри меня что-то оборвалось.

Руны пропали. Остался лишь тлеющий круг.

– Нет. Невозможно. Они были вот тут! – прорычала я и практически набросилась на Бьорна. – Я коснулась рун, и мне пришло видение, где Снорри говорит про свой план оставить Хальсар и взять Гриндиль. Послание кому-то.

– Я тебе верю. – Бьорн обошел меня и низко наклонился, чтобы осмотреть обугленный след. – Есть такие сочетания рун, которые сгорают, как только их чары иссякнут. Умно, если хочешь оставить тайное послание.

– Проклятие! – Я со злости пнула камень, и он улетел в кусты, но ярость во мне ничуть не утихла.

– Чего ты такая злая? – спросил Бьорн с настороженным взглядом.

– Теперь он ни за что не поверит, что это Ильва! – Я подхватила еще камень и швырнула его в дерево, наплевав, что веду себя как ребенок. – Будет как во Фьялльтиндре, ее слово против моего, что она сговорилась с Харальдом, и ты прекрасно знаешь, на чью сторону встанет Снорри.

– Думаешь, это дело рук Ильвы? Зачем ей?

– Очевидно же. – Я согнулась пополам, силясь совладать с безумным приступом ярости, что толкала меня ринуться обратно в лагерь в жажде крови. – Она же вёльва. Она знает руны. А мы знаем, что она хочет избавиться от тебя в пользу Лейфа.

Бьорн молчал.

В груди вдруг разверзлась пустота. Если Бьорн мне не верит, то не поверит никто.

– Думаешь, я вру?

– Я так не думаю. – Он уставился на обугленный круг, потом посмотрел на небо, поискал что-то в облаках и наконец снова перевел взгляд на меня. – Но мне трудно поверить, что только ради того, чтобы от меня избавиться, Ильва рискнет своим народом.

– Матери на все пойдут ради сыновей, – парировала я и тут же почувствовала укол вины, когда Бьорн вздрогнул. – Она хочет, чтобы Лейф однажды стал конунгом, а на его пути стоишь ты.

Бьорн стиснул зубы и отвел взгляд.

– Может быть. Но отец ей доверяет и от обвинений отмахнется. Лучше вернемся в лагерь и расскажем, что ты видела. И пусть он сам делает выводы из наших слов.

Наших.

Меня замутило. Рассказать Снорри – равно признать, что я была в лесу наедине с Бьорном. А оттуда напрашивается вопрос, какого ётуна я там оказалась, особенно после того, как Бодиль просила не уходить далеко.

– Я сама ему скажу. Ты ничего не видел, так что не лезь.

Развернувшись, я пошла вдоль русла ручья в узкий овраг, который вел обратно к фьорду.

– Почему ты меня избегаешь?

Слова Бьорна эхом пронеслись меж каменистых стен оврага, и я застыла.

– Я тебя не избегаю. С чего ты взял?

– Потому что ты уносишь ноги всякий раз, как мы сталкивались после Фьялльтиндра.

– Ты сам удрал вчера от нашего разговора у костра, – заметила я, хотя меня саму это никак не оправдывало.

Плеснула вода. В отличие от меня, старавшейся не намокнуть, Бьорн пошел прямо по ручью и остановился за моей спиной. Несмотря на страх, что нас застукают, от которого у меня вспотели ладони и скрутило живот, близость Бьорна пьянила. С каждым вдохом я втягивала аромат сосен и соленого фьорда. А жар его тела так и манил прижаться.

– Бодиль думает, что, раз она в союзе с моим отцом, значит, может лезть в дела клана, – произнес Бьорн. – Так что я избегал ее, не тебя. А у тебя какая отговорка?

Что я хочу утонуть в твоих объятиях и боюсь, что все об этом знают.

Я сглотнула:

– Я тренировалась.

– С Бодиль, – бесстрастно произнес Бьорн.

– Да, с Бодиль и ее воительницами. – Почему я не могла на него посмотреть? Почему не могла встретиться с ним взглядом? – И что с того?

Бьорн открыл рот, но я не дала ответить, выпалив:

– Ты же сам дал понять, что не хочешь! Без обиняков отрицал, что наши судьбы переплетены.

– Фрея…

– И даже если бы ты считал иначе, Бодиль учит лучше. – Я вся взмокла, голос срывался на ненавистную мне хрипоту. – Ты полагаешься на рост и силу, а я маленькая и слабая и…

– Ты не слабая.

Я залилась краской:

– Ну, может, и нет. Но я слабее большинства мужчин и биться как мужчина не могу. Я хочу научиться биться как женщина.

Тишина.

Кусая щеки, я ждала, что скажет Бьорн, и это ожидание было сущим мучением. Я потела, как свинья, и пусть этого не видно под плащом, запах-то наверняка слышно. Хотелось одного – прыгнуть в ручей, и пусть меня унесет течением.

Вместо этого я заставила себя повернуться.

Но Бьорн не злился. Выражение его лица было задумчивым. Как только я встретилась с ним взглядом, он кивнул.

– Ты права. Бодиль научит тебя лучше любого мужчины. – А потом Бьорн склонил голову и прищурился. – Но это не объясняет, почему ты не желаешь на меня даже смотреть.

Сердце пропустило удар – и бешено заколотилось. Я сглотнула. На языке вертелись отговорки, колкие, как шипы. Слова, которые Бьорну пришлось бы принять, даже если бы он им не поверил.

Но я не хотела лгать. Только не ему.

Глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, я произнесла:

– Я избегаю тебя из-за того, что было между нами во Фьялльтиндре.

Бьорн раздраженно фыркнул:

– Мы сделали то, что должны были, Фрея, чтобы тебя не забрали люди Харальда. Даже