Судьба, начертанная кровью - Даниэль Л. Дженсен

ярко пылающий топор. Я стиснула зубы, отчаянно желая подержать онемевшие пальцы над огнем, но продолжила тащиться вперед, поправляя ремень щита и прожигая взглядом спину Бодиль. Все справлялись, значит, и я справлюсь.

– Фрея…

– Сказала же, отвали, – зарычала я, рывком обернувшись.

Ноги предательски поехали, и с губ сорвался вскрик. Бьорн рванулся ко мне, широко распахнув глаза, но я запуталась рукой в собственном плаще.

Я больно отскочила от склона, судорожно заскребла по ледяной породе и мерзлой грязи, но не сумела уцепиться. Кувыркнувшись, я с воплем пролетела по воздуху…

И с плеском рухнула в воду.

Холодная толща сомкнулась над головой, изо рта вырвались пузыри, щит приложился о камень на дне, и его рукоять вонзилась мне в спину, вышибая остатки воздуха.

Я забилась, отчаянно желая вдохнуть, но тут чьи-то руки схватили меня за грудки и резко выдернули на поверхность.

Отплевываясь, я уставилась в глаза Бьорна, полные ужаса.

– Ни слова! – выдавила я между приступами кашля, чувствуя, как холод пронизывает до самых костей. – Даже не смей!

– И что же, по-твоему, я собирался сказать?

Бьорн вытащил меня из ледяной жижи, куда я рухнула, и поставил на ноги.

– Что ты предупреждал, – буркнула я на опережение, чтобы не дать ему унизить меня этими словами.

– Я собирался сказать не это.

Он стянул с моей спины щит, потом вымокший плащ, отбросил их в сторону и накинул мне на плечи свой. Меня тут же окутало теплом, и я вдохнула запах Бьорна. Но этого было слишком мало, чтобы унять дикую дрожь, сотрясавшую все тело.

– И что тогда? – поинтересовалась я, заметив, что к нам с паникой в глазах скользит Снорри.

– Я собирался заметить, что есть у тебя привычка в моем присутствии намокать. Уж начинаю думать, не нарочно ли.

На долю мгновения мое тело забыло, что мы тут замерзаем насмерть, и к щекам прилила кровь. Я же просила его держаться подальше. Объясняла, почему не могу оставаться рядом, хотя открывать правду было унизительно, а теперь он берет и шутит.

– Не льсти себе!

Он сжал мои руки. Его кожа по сравнению с моей казалась обжигающе горячей.

– Это ты мне льстишь.

– Я не свалилась с горы для того, чтобы для тебя намокнуть, Бьорн!

– Да, знаю-знаю, – усмехнулся он. – Это просто холм с завышенными амбициями. А гора, – он ткнул в скалистую вершину вдали, – вон там.

– Единственное, что здесь завышено, – это твое самомнение, – прошипела я.

– Она цела?! – одновременно с этим заорал Снорри.

– Цела! – отозвался Бьорн. – Только намокла и замерзла. Нужно разбить лагерь, разжечь огонь и отогреть ее.

– Нельзя терять время! – рявкнул Снорри, вскидывая руки. – Нужно миновать вершину до темноты, иначе не успеем выйти к Гриндилю и напасть завтрашней ночью. Если задержимся, есть риск, что весть о нашем наступлении дойдет до Гнута и он будет готов. Мы утратим преимущество.

– Да лучше преимущество утратим, чем твою деву щита, – огрызнулся Бьорн. – Заледеневшим трупом она тебе мало чем поможет.

– Боги ее испытывают! – Снорри резко мотнул головой. – Она должна снова доказать свою силу.

Он двинулся было дальше, но замер и бросил на Бьорна мрачный взгляд.

– Хлин поручила тебе хранить Фрею. Ты дал ей упасть с горы, это твой промах.

И не говоря больше ни слова, Снорри зашагал вверх по склону.

Бьорн резко прижал меня к себе, обхватив руками так, что моя голова оказалась у него на груди.

– Да не гора это, – буркнул он, а я, чувствуя себя слишком скверно, чтобы спорить, молча смотрела, как остальные воины пробираются вперед, пока рядом не осталась только Бодиль.

– А боги тебе и впрямь благоволят, Фрея, – произнесла ярл, протягивая мне мех, пахнущий крепкой брагой.

Я глотнула, закашлялась от жжения, но тут же приложилась снова.

– Мне так не кажется.

Бодиль повела плечом и указала на выступ, с которого я скатилась. Он был выше роста Бьорна.

– Упади ты чуть левее или правее, размозжила бы свою хорошенькую головушку в крошево, но гора уронила тебя в озерцо, достаточно глубокое, чтобы смягчить удар.

– Проклятие, да не гора это! – заорал Бьорн. – Просто холм!

Бодиль вскинула бровь, а потом рассмеялась.

– Но самое удивительное, что Бьорн не обделался со страху, когда не успел спасти тебя от падения, – она ехидно ухмыльнулась, – …с холма.

Ярл хохотнула, Бьорн стиснул меня еще крепче, а я все не могла понять, почему он так придирался к словам и спорил. Его сердце тяжело колотилось там, где я прижималась плечами, и замедлило бешеный ритм, лишь когда Бодиль принялась стягивать с себя одежду.

– Сколько на тебе рубах, женщина? – удивился Бьорн.

– Шесть, – ответила та. – И трое штанов. Плохо переношу холод.

Глотнув еще браги, я нехотя отстранилась от Бьорна и вернула ему плащ, готовая расплакаться от того, как ледяной ветер тут же хлестнул по мокрому телу. Содрогаясь всем своим существом, я попыталась стянуть кольчугу, но руки совершенно перестали слушаться, и Бьорну пришлось мне помочь. Он снял ее с меня и бросил на снег.

– Глаза закрой, – потребовала я сквозь стук зубов, а потом вскинула взгляд – проверила, повиновался ли Бьорн.

Его веки были сомкнуты, черные ресницы легли на скулы. Однако он с поразительной точностью ухватил подол моей стеганой рубахи, стянул ее и принялся за нательную. Костяшки его пальцев скользнули по коже, а ветер принялся безжалостно хлестать обнажившуюся грудь, когда Бьорн осторожно поднял ткань над моей головой, высвобождая закоченевшие, одеревеневшие руки.

Мне хотелось вернуться в его теплые объятия, свернуться калачиком, вдыхать его запах. Я хотела, чтобы он открыл глаза и смотрел. Я хотела, чтобы он прогнал не только холод, вгрызающийся в плоть, но и лед, сковавший мое сердце. Но вместо этого я заставила себя поднять руки, чтобы Бодиль надела на меня свою рубаху. Кожа так онемела, что я почти не чувствовала на себе нежную, тонкую пряжу. Затем последовала вторая, более плотная, и последним Бодиль снова накинула мне на плечи плащ Бьорна.

– У него кровь что кипящая вода, – пояснила она. – Может ходить тут хоть нагишом и не поежиться. – Бодиль поднесла мех с брагой к моим губам. – Пей, Фрея. Поможет не отморозить ноги, пока мы не дошли до вершины.

Я сумела вымучить только судорожный кивок. Бьорн собрал мокрую одежду и кольчугу, оставив мне лишь щит, и я двинулась вслед за Бодиль вверх. Каждый шаг требовал неимоверного усилия воли, мышцы так занемели, что если бы не боль, то казались бы не сотканными из плоти, а вытесанными из дерева. В груди сводило, каждый вдох был рваным глотком ледяного воздуха,