Судьба, начертанная кровью - Даниэль Л. Дженсен

Но прежде чем я успела повторить ласку, Бьорн оставил грудь и, перехватив мое запястье, вытащил руку из своих штанов. Я едва не зарычала от досады, ощущая, как он при этом трясется от беззвучного смеха. Он взял мое запястье другой рукой, а потом положил ногу поверх моей.

И тут я поняла, что оказалась всецело в его власти.

Между ног все ныло, истекая влагой, и мне пришлось сжать зубы, чтобы не застонать, когда Бьорн сунул руку мне под рубаху, скользнул пальцами по животу и ребрам, ушел вниз по хребту, отчего у меня перехватывало дыхание.

Я нуждалась в большем. Жаждала прикосновений, жаждала ощутить его внутри, но Бьорн держал мои запястья железной хваткой, и я могла лишь тайком ерзать и сжимать бедра в вечном страхе, что нас заметят. Но затем Бьорн сдвинул ногу и пригвоздил мои бедра к месту, лишая удовольствия – и одновременно распаляя еще сильнее.

Ладонь скользила по моему торсу, груди, рукам, горячее дыхание обжигало шею там, где к коже припадали губы. Я хотела, чтобы Бьорн меня поцеловал, хотела ощутить вкус его языка, но поцелуи – это слишком громко, когда даже мое прерывистое дыхание уже таило опасность.

Ниже, мысленно умоляла я, выгибаясь, и от нахлынувшего отчаяния перед глазами вспыхнули звезды. Коснись меня. Трахни пальцами. Добей.

Словно ощутив, что я вот-вот сломаюсь, Бьорн прикусил мою шею, а потом сдвинул ногу и скользнул рукой вниз. Взявшись за пояс штанов, он одним движением стянул их с моей задницы. Обжигающая ладонь обвела ягодицы, затем огладила бедра.

Пожалуйста…

Я смутно осознавала, что солнце с каждым мгновением разгоралось все ярче. Что совсем скоро наступит рассвет, наше время истечет, и если Бьорн снова бросит меня неудовлетворенной, клянусь всеми богами, я его убью.

И тогда его ладонь скользнула между бедрами, накрыла меня, и я резко втянула воздух, дрожа в предвкушении. Попыталась двинуться навстречу его руке, жаждая больше, больше, больше, но Бьорн удержал меня, полностью мной обладая – и лишая желаемого.

– Умоляю, – выдохнула я. – Ты мне нужен.

– Я уже твой, – ответил Бьорн и провел пальцем по моей плоти. Я вжалась лицом в его плечо, заглушая всхлип, а Бьорн втянул воздух сквозь зубы, ощутив мою жажду.

Он зарылся лицом в мои волосы, стук его сердца у меня за спиной будто звучал в такт пульсирующему желанию меж моих бедер. Палец покружил у самого входа, посылая острые вспышки удовольствия, и ледяной ветер, треплющий волосы и пробиравшийся под меха, казался почти благословением – так сильно я горела. Но это было все равно что сравнивать свет звезд с опаляющим сиянием солнца, когда Бьорн погрузил в меня палец, затем два, толкаясь глубже, приближая меня к грани.

И все же мне было мало.

Я хотела, чтобы он поимел меня, чтобы взял меня с той же силой, с которой прижимал сейчас к месту. Жаждала, чтобы он меня растерзал, истязал, трахал, пока я не разобьюсь вдребезги. Но хотя пальцы Бьорна были во мне, той же рукой он поддерживал меня под ягодицы и не позволял об него тереться.

В груди зародился звериный рык отчаяния – и оборвался, когда Бьорн вытащил скользкие пальцы из моего нутра и коснулся бугорка над ним. Я стиснула зубы, прикусив щеку до крови, но мне было плевать, ведь палец Бьорна выводил круги, а мое тело, истекая желанием, возносилось на вершины блаженства.

Еще, молила я, не понимая, вслух или про себя, но всем существом этого желая, и Бьорн убрал ногу, чтобы я развела бедра шире. Он снова проник в меня пальцами, смазывая их моей влагой, а затем снова коснулся той крошечной точки, которая, казалось, была средоточием всей моей жажды.

Разрядка обрушилась с силой штормовой волны, заставляя выгнуться всем телом. Я чуть было не выкрикнула имя Бьорна, чем выдала бы нас обоих с головой, но его губы вдруг накрыли мои. Он выпивал мои стоны, сплетаясь языком с моим, терзая и кусая, пока наслаждение все прокатывалось и прокатывалось по телу.

Лишь когда его пик схлынул, оставляя меня совершенно без сил, Бьорн оставил мои губы и коснулся своими моего уха.

– Ты – моя, Огнерожденная, – прошептал он. – Даже пусть об этом знаем лишь мы двое.

Я принадлежала ему. Да помогут мне боги, но я принадлежала Бьорну. И впервые в жизни чувствовала, что больше не желаю ничего.

Глава 27

Забрезжил рассвет, а мы все лежали в объятиях друг друга, пытаясь отдышаться, скрытые лишь мехами. Умом я понимала, что пора отстраниться, создать видимость приличия, пока не проснулись остальные, пока не стало светло настолько, чтобы дозорные нас разглядели, но не могла себя заставить. В руках Бьорна я впервые за вечность чувствовала покой и защищенность. Вот почему я оставалась в них, когда Бодиль зевнула и села.

– Утро доброе, Фрея, – проговорила она с таким взглядом, что я поняла: мы были далеко не так осторожны, как я надеялась. – Ну что, кровь кипит? Все пальцы на месте?

– Да, – невольно пискнула я, ведь до боли остро ощущала, что, как бы близко ни была Бодиль, Бьорн – ближе. – Я в полном порядке.

Тот фыркнул и сел, по пути одним движением натягивая мне штаны обратно на голую задницу. Затем он полез под меха, выудил мои руки и принялся их осматривать в нарастающем свете зари. Кожа покраснела, а кончики пальцев стали белыми, словно из воска, но я их чувствовала.

– Сжать можешь? – спросил Бьорн.

На языке вертелось, что он и так, ётун его раздери, прекрасно знает ответ, но вместо этого я просто сжала кулак:

– Да.

– А ноги как? – раздался голос Снорри, и мы втроем подняли взгляд.

Ярл огибал просыпающихся воинов, закутанный в меха так, что за ними почти не осталось видно лица. Я неохотно вытащила одну ногу, и боль сразу подсказала, что ступни перенесли испытание похуже. Когда я стянула две пары шерстяных чулок, сердце тут же ухнуло в пятки. Сами ступни выглядели сносно, а вот пальцы были сизыми, и чем больше я на них смотрела, тем больнее мне становилось.

– Идти сможешь?

Я с облегчением надела чулки обратно. Бьорн поднялся и, подхватив под мышки, поставил меня на ноги. На ступни обрушился мой полный вес, и я стиснула зубы – боль была сильной, но терпимой. Поэтому я сделала шаг, потом другой, с трудом удерживая равновесие.

– В таком